Это главный парадокс «Эхо». Западня сознания.
Так происходит один, другой, третий год... И в конце концов ты успокаиваешься, принимая новую жизнь как данность. А дни продолжают идти. Твои кости становятся крепче, замах точнее, удары разрушительнее, но с каждым новым улучшением Коракс отламывает взамен кусок твоей собственной жизни. И наступает момент, когда ты понимаешь — тебя больше нет.
Настанет день, когда тебе придется сделать выбор, вот тогда ты увидишь, что абсолютно правильных решений не бывает.
Это такое искусство (долгая пауза)… Понимаете, примитивное искусство – это ведь тоже искусство, так? Шансон – это дело вкуса, как вы уже говорили. Ну, нравится людям такой жанр, любят они его…
Если что-то претендует называться искусством, то оно должно быть изначально высокого класса. Даже матерный сленг может быть искусством, если его исполняет высочайший мастер разговорного жанра.
Вилли Токарев
Шансон – это вынужденный жанр, который в 90-е годы мне просто навязывали. Люди хотели слышать только такие песни. А поскольку другой работы не было – я подчинялся тем, кто мне ее давал. Пел песни, которые от меня требовали. Но постепенно стал избавляться от этой кабалы.
Вилли Токарев
В русском шансоне, безусловно, есть талантливые люди и хорошие песни. Их нельзя не заметить. Но народ выбирает не всегда хорошую музыку. Он главный музыкальный критик, а за такой выбор его нельзя упрекать. Дайте народу что-нибудь другое, новое искусство. Так ведь нет – не дают.
Вилли Токарев
Каждый человек таит в себе свою собственную противоположность. Именно это сочетание и составляет жизнь.
Объяснил Левша англичанам: в науках мы не зашлись, зато своему отечеству преданные.
Бюрократическая система — система зла, поэтому она не приемлет смеха. Схватка между ними начинается сразу, без объявления войны. Между ними невозможно сосуществование. Поэтому серьезный писатель, даже очень далекий от жанра юмора, не может обойтись без юмора, — если он не является сознательным защитником бюрократической системы. Чувство юмора теряет лишь тот, кто обслуживает бюрократическую систему. Обычно это признанные системой писатели, увешанные наградами, возвышенные должностями. Беря пример с системы, они начинают относиться к себе всерьез и не способны смеяться над собой, что является особенностью любого таланта. Не способный смеяться над собой писатель перерождается из писателя в служащего системы, и для него, как для служащего, образцом талантливости является любое произведение, любой текст, любое высказывание Главы Системы.
Известная сентенция, что добро должно быть с кулаками, вызывает сомнение. Оружие добра — не кулаки. Это смех его звенит, как оружие. Это смех его блестит, как оружие. Но это смех, а не оружие. Смех — единственное оружие добра.
Но главное-то, главное! Подковать-то блоху подковали, но, как оказалось, этого делать не следовало. Потому что подкованная блоха перестала танцевать. Подкована — высший класс, а что-то не вытанцовывается.