Мои цитаты из книг
У нас сейчас «все знают», что революцию в России устроили большевики. И вообще во всем виноваты исключительно они, проклятые. Скинули монарха, разрушили страну, все разгромили, все испакостили… А вот если бы не эти «бесы русской революции», то жили бы мы сейчас в такой державе — куда там европам с америками!
Сталинское время оболгано и все еще не понято. Хрущевский доклад на XX съезде партии — не более чем хватающий за душу рассказ о колоссальных необоснованных репрессиях, в ходе которых по указке злодея Сталина хватали невинных людей, пытали, и расстреливали без суда. Позднее официальные и «демократические» историки и журналисты, «ища себе чести, а князю славы», довели их число до десятков миллионов, а советский человек, привыкший доверять печатному слову и ученой степени, не сомневаясь, все это...
Сейчас принято представлять вторую половину 30-х годов как время сплошной шизофренической погони за «врагами народа». Однако если взять в руки советские газеты того времени, то испытываешь некоторое разочарование. Поскольку ничего подобного там нет. А ведь газета, наряду с радио, была тогда основным средством массовой информации.
Сталинское время оболгано и все еще не понято. Хрущевский доклад на XX съезде партии — не более чем хватающий за душу рассказ о колоссальных необоснованных репрессиях, в ходе которых по указке злодея Сталина хватали невинных людей, пытали, и расстреливали без суда. Позднее официальные и «демократические» историки и журналисты, «ища себе чести, а князю славы», довели их число до десятков миллионов, а советский человек, привыкший доверять печатному слову и ученой степени, не сомневаясь, все это...
Вниз, к зверю, идти всегда легче и быстрее, чем наверх, к человеку. И чем глубже спуск, тем меньше шансов потом снова подняться.
Сталинское время оболгано и все еще не понято. Хрущевский доклад на XX съезде партии — не более чем хватающий за душу рассказ о колоссальных необоснованных репрессиях, в ходе которых по указке злодея Сталина хватали невинных людей, пытали, и расстреливали без суда. Позднее официальные и «демократические» историки и журналисты, «ища себе чести, а князю славы», довели их число до десятков миллионов, а советский человек, привыкший доверять печатному слову и ученой степени, не сомневаясь, все это...
Именно Хрущев начал избавляться от людей, способных твердо и до конца отстаивать свои взгляды. Многие сталинские наркомы, привыкшие говорить в лицо самую горькую правду, постепенно уходили со своих постов. А те, кто оставался, превращались, за редким исключением, в умных царедворцев, прекрасно сознававших всю пагубность хрущевских «начинаний», но считавшихся со сложившейся расстановкой сил и тем, кто ее в конечном счете определял…
Сталинское время оболгано и все еще не понято. Хрущевский доклад на XX съезде партии — не более чем хватающий за душу рассказ о колоссальных необоснованных репрессиях, в ходе которых по указке злодея Сталина хватали невинных людей, пытали, и расстреливали без суда. Позднее официальные и «демократические» историки и журналисты, «ища себе чести, а князю славы», довели их число до десятков миллионов, а советский человек, привыкший доверять печатному слову и ученой степени, не сомневаясь, все это...
Сталин, ставивший на первое место интересы дела, принимал решения, как правило, выслушав мнения наиболее авторитетных специалистов, включая противоречащие точке зрения, к которой склонялся он сам. Если «диссиденты» выступали аргументированно и убедительно, Сталин обычно либо изменял свою позицию, либо вносил в нее существенные коррективы, хотя, правда, были и случаи, когда с его стороны проявлялось неоправданное упрямство. Хрущев, действия которого со временем все больше определялись личными амбициями, относился к специалистам, особенно «инакомыслящим», иначе. В моду стали входить те, кто умел послушно поддакивать, вовремя предугадать и "научно обосновать" уже сложившееся мнение Первого, которое он не менял даже вопреки очевидным фактам…
Сталинское время оболгано и все еще не понято. Хрущевский доклад на XX съезде партии — не более чем хватающий за душу рассказ о колоссальных необоснованных репрессиях, в ходе которых по указке злодея Сталина хватали невинных людей, пытали, и расстреливали без суда. Позднее официальные и «демократические» историки и журналисты, «ища себе чести, а князю славы», довели их число до десятков миллионов, а советский человек, привыкший доверять печатному слову и ученой степени, не сомневаясь, все это...
Доктор Геббельс на сто процентов прав в своей «похвале лжи». Чем крупнее ложь, тем больше от нее остается. Хрущевский доклад полностью врос в историю, подменив собой то, что было на самом деле. При жестоком дефиците реальной информации его положения цитировались и переписывались столько раз, что стали аксиомами, которые «все знают».
Сталинское время оболгано и все еще не понято. Хрущевский доклад на XX съезде партии — не более чем хватающий за душу рассказ о колоссальных необоснованных репрессиях, в ходе которых по указке злодея Сталина хватали невинных людей, пытали, и расстреливали без суда. Позднее официальные и «демократические» историки и журналисты, «ища себе чести, а князю славы», довели их число до десятков миллионов, а советский человек, привыкший доверять печатному слову и ученой степени, не сомневаясь, все это...
Анонимный разговор без аватарок и настоящих имён даёт людям полную свободу действий.
Никаких ограничений. Никаких табу. Никаких принципов.
Можно писать что угодно. Можно быть кем угодно.
«Хочу тебя» «Увидеть» Я читаю два сообщения, прилетающие подряд, не успев разблокировать экран. Ничего не обещающая переписка начинает выходить за пределы выстроенных границ, и единственное, чего мне хочется, — не разочароваться в образе мужчины, который в данный момент кажется мне почти… идеальным. «Наше анонимное общение мне больше по душе», — набираю ответ. «Не вижу проблем. Мы можем соблюдать конфиденциальность и при встрече». «Никаких имен, данных и прочей личной информации?» «Почему...
Время идёт и дети наши растут. А потому не стоит их стараться удерживать в "гнезде". Иначе вчерашние, любящие тебя малыши, сегодня воспримут тебя своим врагом номер один.
Эта книга о двух историях любви, которые доказывают, что возраст не преграда для чувств. И даже в сорок-сорок пять лет можно встретить свою судьбу... *** Когда зять отправил меня на лечение в Германию, я даже и представить не могла, что встречу свою любовь. *** Я считал себя стариком для такого возвышенного чувства, как любовь. Но однажды поймав взгляд своей пациентки понял, что попал. *** Мой первый муж умер, дети разъехались и остался только племянник, который был мне за сына. Казалось...
Братья пробуют смертных на прочность. Для каждого — свои трудности. Кто-то поёт, кто-то колоду топором колет, кто-то арифметические задачки щелкает, кто-то загадки разгадывает, кто-то через веревочку прыгает. Никогда испытания не будут выше сил человека, но и ниже не будут. Всегда на грани, чтобы выложился до донышка. Проиграешь — посыпятся на тебя несчастья одно за другим. Выиграешь — получишь монету, что желания исполняет.
Она вежливо улыбалась, поддерживая светскую беседу, но чувствовала себя чужой, бесконечно далекой от этих людей, от их пустых разговоров, фальшивых улыбок и тщательно скрываемых пороков. Она помнила, какие тайны могут прятаться за этим блестящим паркетом, за этими дорогими портьерами, за этими любезными масками. Этот мир был построен на лжи, и она знала это лучше, чем кто-либо другой.
Во второй книге романа «Между строк и лжи» тучи над Вивиан Харпер сгущаются еще сильнее. Пережитое покушение и таинственное спасение загадочным незнакомцем, бросают ее в пучину новых опасностей и мучительных подозрений. Поиски правды о гибели родителей и темных делах компании «Atlantic Cargo» становятся все более рискованными, ведь враги не дремлют и готовы на все, чтобы сохранить свои тайны.