Мои цитаты из книг
Люди постоянно совершают глупости: то войну затеют, то революцию, вечно выясняют между собой отношения. Собаки и кошки пытаются объяснить неразумным: жить надо в мире, любить свою семью, не причинять зла окружающим, не врать, не воровать, не завидовать. Но не в коня корм.
Самая маленькая мопсиха Жози познакомилась с новой одноклассницей лабрадорихой Нинон и очень захотела стать своей в ее компании. Для осуществления желания Жози отчаянно наврала Нинон о богатстве обитателей Мопсхауса и о том, что ее одежда изготовлена самыми лучшими модельерами. И вроде все шло хорошо, Нинон поверила мопсишке. Но вдруг не пойми откуда появились странные мухи и забросили Жози вместе с ее сестрами, Нинон и кошечкой Соней в страну завижадов. Кто они такие? Как выбраться из плена?...
Есть же общечеловеческие представления о добре. О добре без запаха. Потому что человек вообще добр. И сказано в Писании: «Зло сердца, человеческого от юности его».
В книгу вошли три произведения братьев Baйнеров: «Я, следователь…», «Лекарство против страха», «Карский рейд».
Первые два произведения — это не только увлекательные следствия. Повествование рисует образ нашего современника, следователя Тихонова — человека, жизненный путь которого не прост. Не месяц, годы — всю жизнь идти через потоп человеческих страданий и не ожесточиться — вот необходимый обществу профессионализм.
Ваша главная беда — это праздность. А как говорит начальник МУРа Шарапов, с которым вы сейчас познакомитесь, праздный мозг — мастерская дьявола.
В книгу вошли три произведения братьев Baйнеров: «Я, следователь…», «Лекарство против страха», «Карский рейд».
Первые два произведения — это не только увлекательные следствия. Повествование рисует образ нашего современника, следователя Тихонова — человека, жизненный путь которого не прост. Не месяц, годы — всю жизнь идти через потоп человеческих страданий и не ожесточиться — вот необходимый обществу профессионализм.
Люблю аэропорты. Эту бурлящую в нем жизнь. Люди спешат, встречают, или наоборот, возвращаются с разных концов Земли, загоревшие и довольные. Суета, горы чемоданов и дух приключений — все это привычно встречает меня в аэропорту.
Я чуть приподняла подол юбки и начала лихорадочно листать шпоры. По кабинету пронесся шелест, на который я, увы, не сразу обратила внимание. А когда обратила, было уже поздно. Встав со своего места, инструктор шел в мою сторону. Сердце грохотало, словно сумасшедшее, норовя разорвать грудную клетку. Едва широкая ладонь опустилась на мои записи, как я замерла, затаив дыхание. А дальше… и вовсе была готова упасть замертво, потому что вторая рука бесцеремонно потянулась к моей юбке и...
Чтобы понять, где твое место, нужно сначала увидеть другие. Куда сердце тянется, там и оно.
Настя не помнила дней, когда в её жизни не было Филиппа. В самых глубоких детских воспоминаниях он подтягивал на ней спущенные колготки и развлекал мыльными пузырями. В огромной семье Антоновых он был ещё одним старшим братом. Наблюдал её взросление, перетекая из статуса в статус: нянька, друг, любимый мужчина, чужой муж. Мир вокруг менялся, рушился и возрождался, а для Насти он заключался в одном человеке. Филипп научил её любить, слушать яблоневые воспоминания и плести венки из васильков. Не...
— Возраст накануне тридцатилетия, ощущение, что время утекает, а я ещё ничего важного не сделала.
— Ну так сделай.
— Сделаю. Обязательно сделаю, просто пока не знаю, что именно. Даже не представляю, в чём мое предназначение.
— Ты просто поздняя яблоня.
Настя не помнила дней, когда в её жизни не было Филиппа. В самых глубоких детских воспоминаниях он подтягивал на ней спущенные колготки и развлекал мыльными пузырями. В огромной семье Антоновых он был ещё одним старшим братом. Наблюдал её взросление, перетекая из статуса в статус: нянька, друг, любимый мужчина, чужой муж. Мир вокруг менялся, рушился и возрождался, а для Насти он заключался в одном человеке. Филипп научил её любить, слушать яблоневые воспоминания и плести венки из васильков. Не...
Когда-то жизнь вышла из воды на сушу, а теперь — из реальности в сеть.
Настя не помнила дней, когда в её жизни не было Филиппа. В самых глубоких детских воспоминаниях он подтягивал на ней спущенные колготки и развлекал мыльными пузырями. В огромной семье Антоновых он был ещё одним старшим братом. Наблюдал её взросление, перетекая из статуса в статус: нянька, друг, любимый мужчина, чужой муж. Мир вокруг менялся, рушился и возрождался, а для Насти он заключался в одном человеке. Филипп научил её любить, слушать яблоневые воспоминания и плести венки из васильков. Не...
Страшно, когда уходят люди твоей эпохи. Ты привыкаешь, что они просто есть, даже если не ровесники, но они создают основу твоего мира. Как кирпичики в фундаменте. ... Принц Патрик и Майкл Джексон тоже кирпичики бабушкиного мироздания. Я об этом раньше не задумывалась. Рушится её мир, утекает её время, уходят знакомые люди.
Настя не помнила дней, когда в её жизни не было Филиппа. В самых глубоких детских воспоминаниях он подтягивал на ней спущенные колготки и развлекал мыльными пузырями. В огромной семье Антоновых он был ещё одним старшим братом. Наблюдал её взросление, перетекая из статуса в статус: нянька, друг, любимый мужчина, чужой муж. Мир вокруг менялся, рушился и возрождался, а для Насти он заключался в одном человеке. Филипп научил её любить, слушать яблоневые воспоминания и плести венки из васильков. Не...
Он не увидел в вас женщину. Молоко, возможно, включило ассоциации с материнством. А это совсем другая роль. Для него она не сексуальна. Вообще, в России материнство асексуально. Такой менталитет. В Италии, например, абсолютно по-другому. Женщина-мать не перестаёт быть объектом желания.
Настя не помнила дней, когда в её жизни не было Филиппа. В самых глубоких детских воспоминаниях он подтягивал на ней спущенные колготки и развлекал мыльными пузырями. В огромной семье Антоновых он был ещё одним старшим братом. Наблюдал её взросление, перетекая из статуса в статус: нянька, друг, любимый мужчина, чужой муж. Мир вокруг менялся, рушился и возрождался, а для Насти он заключался в одном человеке. Филипп научил её любить, слушать яблоневые воспоминания и плести венки из васильков. Не...
Акулина давно вычленила главную проблему современного общества — люди не умеют разговаривать. Сколько острых вопросов можно решить, если просто сесть и всё обсудить, без додумывания и распоясавшейся фантазии? И грешат этим не только женщины, но и мужчины. И вообще, кто придумал, что накручивают себя и истерят только дамы? Почитайте стихи сильного пола, посмотрите статистику самоубийств, а потом обвиняйте в эмоциональных всплесках непредсказуемых и нелогичных женщин.
Настя не помнила дней, когда в её жизни не было Филиппа. В самых глубоких детских воспоминаниях он подтягивал на ней спущенные колготки и развлекал мыльными пузырями. В огромной семье Антоновых он был ещё одним старшим братом. Наблюдал её взросление, перетекая из статуса в статус: нянька, друг, любимый мужчина, чужой муж. Мир вокруг менялся, рушился и возрождался, а для Насти он заключался в одном человеке. Филипп научил её любить, слушать яблоневые воспоминания и плести венки из васильков. Не...