Храбрый всегда впереди, трусишку и позади убивают.
Добрый солдат. Памятуй: героем не рождаются, героем становятся. Ступай. А медаль, ладно, пусть полежит у меня. Тебе заслужить. Тебе и носить.
Не ошибся Суворов.
В следующем бою Шапкин первым ворвался в турецкую крепость, заслужил и медаль и великую славу.
Ни одно войско в мире не передвигалось так быстро, как суворовские солдаты. Неприятель и не ждет Суворова, думает — русские далеко. А Суворов тут как тут. Как снег на голову. Подошел. Ударил в штыки. Опрокинул противника.
Не терпелось, не хотелось Суворову сидеть на одном месте.
— Одним глядением крепостей не возьмешь, — возмущался он робостью графа Румянцева.
И это, оказывается, такое счастье — делиться самым сокровенным с близким тебе человеком. Одно из лучших ощущений на Земле.
У каждого из нас своя ахиллесова пята, своя рана. Каждая появилась не просто так — это все шрамы после маленьких и не очень личных трагедий.
Надежда — вообще страшная штука. Из-за нее ты терпишь то, что даже представить себе не мог никогда.
Что ордена, что там награды… Высший выпа л тебе почёт.
Славу не ловят, слава сама за храбрым летит! Она, и правда, как птица. Только лучше о ней не думать. Отпугнуть её можно враз.
– Что есть слава? – спросил Изюмов.
– Слава есть птица, – ответил солдат. – Она над боем всегда кружится. Кто схватит – тому и слава.