— А вы Фредерику всегда полным именем называете или есть сокращенное?
— Я иногда зову ее Федя.
Меня даже передергивает немного. Бедная девочка.
— Видишь, как здорово, что твоя не блещущая фантазией мама назвала тебя простым русским именем Полина. Потому что никто не назовет мою дочь Федей.
— Кто я такая, чтобы кого-то осуждать? Да и за что? Уж не думаешь ли ты, что у других людей в шкафах нет своих скелетов?
Хочешь отогнать непрошенные мысли — садись за работу.
Мстить мужику за счет благополучия собственных же детей — мелочно и недостойно.
Знаете, что я поняла, дожив до тридцати восьми лет? Что все наши планы на жизнь — полная херня. Создание видимости контроля там, где от нас на самом деле ничего не зависит. Просто потому, что осознавать последнее — все равно, что смотреть в глаза бездне.
Я глубоко вздыхаю. И в который раз за этот безумный день прячу лицо в ладонях. Это тоже привычка из детства. Кажется, если ты не видишь проблем, то их вроде бы как и нет.
Задача родителя – научить ребенка быть самостоятельным, потому что рано или поздно он отделится и начнет собственную жизнь. Слышишь меня, Ром? Научить быть самостоятельным, а не пожертвовать своим счастьем.
Боже, если бы только можно поставить это мгновенье на вечный репит. Чтобы были только он и я, чтобы чувствовать его ласку, слышать нежность в голосе. Быть рядом, близко. Вплотную, и еще чуть ближе. Телами, душами. Как же жить и осознавать, что это кончится? Неужели кончится?
К такому нельзя, наверное, подготовиться. Был человек в твоей жизни, и вдруг нет. Некому позвонить поболтать, поругаться даже, не у кого спросить совета, не к кому приехать.
– Хотите сказать, они к вам клеятся?
– Вроде того, – он невозмутимо продолжает раскладывать дипломные работы, периодически в некоторые заглядывая.
– Да ладно, – тяну я, – и Марина Игоревна? Не верю, она нормальная женщина.
Гордеев усмехается, бросая на меня взгляд.
– Считаете, мной могут увлечься только ненормальные?