Там как раз пошло о совместном действии вещей. Вот, например, владелицы корсажей, получавшие стойкость в достижении целей, упорство и умение подолгу обходиться без сна и еды, – терминаторы какие-то, честное слово.
Ольховский, какой же ты дурак! – вырвалось у меня, и я сдернула с него это дурацкое полотенце. – Раздеваю!
Забавный у нас сейчас вид. Он голый, моя одежда в беспорядке, губы горят. Встретились, одноклассники.
Кир, иди оденься, а то я за себя не ручаюсь и все тебе расскажу. Только не спрашивай, на каких колесах я сижу.
Ольховский, оденься. Я понимаю, что Барби бывшая, но вот нечего ее в полотенце встречать! А она сейчас заявится.
– Снежана, постой, – догнала у самой двери. – Чего надо? – зашипела она. – Чемодана! – гаркнула в ответ. И пока та хлопала ресницами, нырнула в спальню и выкатила два больших чемодана.
Сразу после окончания института этим займемся, чтобы я беременная не нервничала на экзаменах. А еще, гад, обозвал меня тугодумом и подслеповатой, так как я тебя не разглядела сразу. Так что говорю один раз, и запомни – я тебя разглядела! Ольховский, без вариантов, ты – мой!
Серебрянская, я тебя с третьего класса себе в жены выбрал.
Что?! – От удивления я даже села на диване. Расплылась в улыбке, а потом не выдержала и ехидно заметила: – И кто у нас тугодум? Такими темпами свадьбу мы в девяносто лет сыграем! А детей…
Суп я готовил. После такого заявления я с сомнением заглянула под крышку, но все выглядело на удивление аппетитно. – Сам?! – Мама имеет привычку неожиданно нагрянуть, и если не обнаруживает в холодильнике первого, почему-то делает вывод, что я голодаю. – Так это реквизит или съедобно?