До того, как у вас появился дракон, вы задумывались о судьбе таких, как он?
Нет, потому что драконы были злыми, а люди – добрыми.
Но потом вы присмотрелись к своему Иннару, посетили питомник, и вот драконы у вас стали добрыми, а люди злыми.
Как в сказках, да, госпожа Стерн, где всегда есть злодей. А вы, должно быть, главная героиня, которая должна объяснить глупому принцу, как обстоят дела. У него глаза откроются, и всё станет так, как вы хотите – драконы освободятся, справедливость восторжествует, а в королевстве воцарится мир и покой.
Опомнитесь, Эльвира, вы не в сказке живёте. Добрые драконы испепелят вас в благодарность за спасение. Жизнь – она такая. А не то, что вы видите сквозь розовые очки.
- Как же я презираю людей вроде вас. Вам кажется, что мир существует, чтобы исполнять ваши желания. Всё всегда происходит так, как вы хотите. А если нет, то у вас всегда готово решение. Чёрное и белое, добро и зло – вот какой вы видите жизнь.
Больше я в вахреж не играл, сколько ни просили. Война – не игра, другие головоломки решать надо было. А когда башка вахрежем занята, в реальности болтаешься, как куренок.
– Ну да, – подумав, кивнул Дьюп. – Только пока вы кубики кидали, мы головы ломали, как бы нас эта летучая крепость на колбасу не пустила. Каждому – свое, в общем-то.
они верят, наверное, что креативность интеллекта среднего имперца равна двум единицам по таблицам Рихтера. То есть писать и считать в Империи обучают, но… два яблока на двоих мы разделить еще можем, а два ботинка – уже нет, вдруг они на разную ногу.
В общем, у каждого в голове свои рыбки плавают, если ты не знал. Для меня, пока дневник не дочитан, Дьюп был жив.
— Невозможно заменить человеку весь мир, так не бывает.
— Я попробую.
— Плохая идея.
— Вы правы, личный опыт накладывает на наше восприятие… отпечаток. А мы уверенно считаем, что только мы знаем, как воспринимать правильно. А тот, кто воспринимает не так, как мы… ну, странный, да?
... я историк, я лучше всех знаю, на каких серьёзных щах принимаются самые идиотские решения, чреватые тысячами смертей и миллионами убытков. Вся история всех народов — такой парад некомпетентности и неумения учиться на ошибках, что никакого пиетета.
— Надо уметь так давать, чтобы можно было взять, друг мой Двейни. А твой папик умудряется так это делать, что лучше сдохнуть, чем принять от него помощь.