– Я видел вашу душу. Знаете, какая она?
– Это пятнадцатилетняя девочка, Изабел. И она плачет. Плачет и плачет, – проговорил Хольм. – Потому что ей обрезали волосы, дали колючее платье, разлучили с родными. И даже имя у неё отобрали. А потом еще и обожгли. Ей нельзя называть свое имя, или они найдут её. Злые люди. Ваша душа все время шепчет это, Изабел: «Они найдут меня, они найдут…»
– Говорят, нас так мало, потому что боги милосердны к нашему миру, – Селим ухмыльнулся.
– А это неправда, мастер?
– Конечно, неправда. Если боги и есть, то милосердие – это последнее, чем они занимаются.
Хотелось бы видеть в вас королеву Нидалены, но пока что передо мной маленькая девочка, которая только и делает, что чего-то требует. Вы жалкий игрок, леди, если вообще дотягиваете до такого определения.
Она ... подумала, что слушать его удивительно занятно. Каждый раз он словно приоткрывал ей новую часть себя и сложившейся ситуации. Медленно, по крупицам.
Наверное, я просто тот, за кем ему приятно гнаться и однажды обогнать.
– Юным всегда хочется быть особенными, – пожал плечами Святозар. – Лишь с возрастом понимаешь прелесть быть одним из многих. Принадлежать к семье, клану, стране.
Она всегда говорила ему это – что он особенный, что у него получится, что ему уготовано величие, если… Список «если» был очень и очень велик.
Юность всегда считает, что то, что испытывает она, доселе не было ведомо никому.
– Великому – великая цена.
Так правильно – сражаться за свой народ и свою страну! Отдать жизнь, если придется, поддерживать таких же, как она сама: простых вояк, сестер, весталок. Так её учил отец – это долг лорда, защищать своих подданных. И она следовала этому всегда. Когда началась война, она пошла с войском, потому что свято верила – это её долг. Её страна воюет, там будут умирать мужчины её народа, и она может помочь и пойдет помогать. А гадкий маг всё вывернул наизнанку. Превратил доблесть в глупость, преданность – в трусость.