— Скажи, что я должен сделать? — спрашивает он, продолжая приближаться.
— Сделать, чтобы что?
— Чтобы заполучить жену назад.
— Поезд ушел, Арбатов. Причем давно.
— Ни ты, ни я не создали другую семью…
— Супердовод. — С моих губ срывается нервный смешок.
— Ты нужна мне.
— После слов детектива? А если завтра всплывет еще одна запись? Заведем для меня специальный карцер, чтобы ты мог посылать меня туда, пока не проверишь новые факты?
Он, наверное, сам не замечает, что не возвращает меня, а принуждает.
В любом случае это мой лимит. Я больше не могу и не желаю выяснять отношения с ним.
О чем тут вообще можно говорить?
Он не знает слова «прости». Даже когда понял, что был страшно не прав, не может выдавить его из себя.
“Отпустил”.
Оказывается, он не бросил меня два года назад, а отпустил!
— Чудно. — Я киваю с улыбкой. — Ты не слушал меня тогда, не стал слушать сейчас. Главное, что скажет детектив. Большие боссы верят только фактам.
Тут, если честно, моя вандальная фантазия иссякает. Только если перебить всё. Но это как-то скучно.
О!
Если и бить, то по всем канонам богатых истеричек.
А что обычно уничтожают обиженные барышни?
Я всегда была спокойной, уравновешенной, понимающей. Я из тех девушек, на которых женятся. Надежный тыл и далее по списку женских добродетелей.
А что мне остается? Сложить лапки и ждать пожеланий хозяина — точно не мой вариант. Я приехала в его дом не для того, чтобы играть в постановку “Семейная жизнь. Дубль два”, а чтобы показать, что так это не работает. Ну получит он меня, ну запрет в своей пещере, и что дальше? Я послушней от этого не стану, да и чувств не прибавится.
Плевать на «шансы»! Я ничего не хочу от него. Да, мне еще очень больно вспоминать о нем, о нашем прошлом, о том, что я так сильно его любила. Но я теперь точно знаю, что любила только я. Иначе он не подослал бы ко мне эту дрянь, разлучницу, чтобы еще сильнее унизить меня, втоптать в грязь.
Нет, он не оправдывается. Он ставит меня перед фактом. Жестко и унизительно.
.Мне холодно. Очень холодно, душа моя превратилась в ледышку. Одиноко и тоскливо, несмотря на то, что муж сидит рядом. Совсем близко. Но между нами уже выросла угрюмая стена из его бесконечной лжи, моего отчаянного неверия и непрощения.