Он не помнил… Его прошлая жизнь была похожа на костёр, в нём сгорали дни и ночи, а память о них исчезала подобно легковесному дыму в молчаливом небе.
— Здесь жалость неуместна.
— А справедливость?
— Ты часто с ней сталкивалась?
— Нет. Но хотелось бы.
Вырвавшись из замка, Адэр другими глазами смотрел на мелькающие за окном картины. Безбрежная пустошь дышала волей, знойный ветер летел птицей, небесная лазурь раскинулась морем, махровые облака превратились в корабли.
Брак — это клетка для женщин. Мужчина всегда найдёт потайной ход.
Притягательный взгляд и бархатный тембр голоса выдали влюбчивую натуру.
Малика понимала, что встречи с правителем ни к чему хорошему не приведут. Он обижен на судьбу, рассержен на людей, сославших его в этакую глухомань. Ему нужен человек, на котором можно срывать злость. Под руку подвернулась она
— Ты соображаешь, с кем говоришь?
— Конечно. Я говорю с мужчиной, которому этикет позволяет обращаться с женщиной, как с половой тряпкой.
- А если я вдруг упаду? – спросила я, чувствуя, как ручка Меллы выталкивает нас с принцем на улицу.
- Милая, если ты вдруг упадешь, то улыбайся! – произнесла Мелла и взяла меня за руки. – Главное – лети и улыбайся!
- Может, десять достаточно? – не без надежды осведомилась Мелла, поглядывая на котят. Они были любовно разложены на столе. Судя по виду котят, Мурка рожала их от Сатаны. И бантик никак не мог спасти картинку.
«Это же детский рисунок!», - успокоила я себя и совесть. – «У хорошего детского рисунка всего два критерия: понятно, где верх, а где низ, и он яркий!».
Мои открытки с леечками, домиками и цветами продавались намного хуже, чем открытки Мистера Флетчера. Я даже брала его с собой. Он умилительно сидел на прилавке и болтал ножками, объясняя всем на ломанном детском языке, что это не древний символ плодородия, и не пушистый пункт назначения, в который вас регулярно посылают, это «глусная бабака и веселая кися».