— О! Вы можете не беспокоиться. Не зря местный эль так хвалят — он валит с ног с первой кружки, но совершенно не оставляет по себе следов поутру. Как и воспоминаний, — немного лжи нам совершенно не помешает. Не хотелось объясняться за все, что мы вчера друг другу наговорили. — Это хорошо. Не приходится краснеть за все, что наговорил или сделал. Мой отец говорил в подобных случаях: «Не помню, значит, не было!»
Я снова и снова прокручивала в голове события прошлого вечера и… додумывала совершенно другие продолжения. И в своих продуманных действиях я была смелой, решительной и сильной. Жаль, что только в мыслях.
Женщины вообще дивные создания, милая племянница, — его величество предложил мне руку, и я не посмела ему отказать. — Они легко подстраиваются под все, что угодно. И не успеваешь глазом моргнуть, как они уже направляют и тебя в нужное им русло.
— А откуда Вы знаете о моем муже?
— А у меня мама с Вами в театре работает. Говорит, что Вы в свои пятьдесят семь охомутали их сорокапятилетнего режиссера! Но я ей не верю. Разве Вам есть пятьдесят семь?
— Ой, скажете тоже! — Латимерия Поликарповна заулыбалась и залилась густым румянцем. — Мне пятьдесят шесть лет. И тринадцать месяцев.
— Шутишь, да? Плоско шутишь, милочка. Что, сиськи сделала, губы сделала, а на мозги денег не хватило?
— Вы думаете, что такие маленькие сиськи делают, да?
— Как зовут?
— Элина, — представилась я. У меня имя, конечно, не рыба, но тоже ничего такое. — А Вы, простите, кто?
— Я кто? Я та, по щелчку пальца которой тебя вышвырнут отсюда к чертовой матери! — на последней части предложения женщина перешла на крик.
— Приятно познакомиться. А я ассистенткой работаю. Кофе будете? Есть чай.
— Мне зеленый чай и пол-ложечки сахара
Судя по утренней реакции, мужчина не помнил из вчерашнего дня ровным счетом ничего. Еще бы! Такой пьянющей я даже на собственном выпускном не была. А на выпускном я была ой какой пьяной…. Говорят, что перепила даже физрука.
— Твою мать, что это?! — ледяной душ взбодрил мужчину, и он очень быстро подскочил на кровати, но так же быстро упал обратно, хватаясь за голову.
— Это похмелье, если Вы о сухости во рту и желании сдохнуть.
— Эля, такая ты хорошая!
— Я просто трезвая, Андрей Григорьевич
я протянула мужчине телефон, где на экране была миленькая блондиночка с книгой и подпись "Люблю Достоевского, особенно "Войну и мир"".