Как там говорят? Если любишь — отпусти.
На словах, конечно, здорово звучит. На деле — совсем непросто и я бы даже сказал, слишком сложно.
— Да, дети, — вздыхает Вика. — Вот так рвешь ради них жопу, а они потом ни слов благодарности, ни преданности. Хотя вот смотри, придурку твоему преданность без усилий досталась.
Хамлю? Со мной бывает подобное, если после тяжелого дня задавать тупые вопросы и клянчить новую сумочку. Да, такие дамы у меня тоже были… увы.
Мой брат, конечно, не был тираном, но кто его знает, на что способен мужчина, которого почти силой окольцевали.
И заглянул в глаза своим фирменным взглядом «умоляю, умоляю, прости!», от которого в детстве сердца кухарок таяли, и вместо того, чтобы выдрать его за воровство сладкого за уши, они, наоборот, давали ему ещё больше конфет, ведь как не пожалеть бедняжку.
Наверное, именно самообмана я ему и не простила. Сказки, которую сама придумала и которую ждала с замиранием сердца.
А то я не знаю, как получаются такие красавчики — трижды приукрашенные лица с гордым взором, которого на них отродясь не бывало, да еще и по толщине тела в три раза уменьшенные, чтобы на бумагу поместиться.
Колетт чем дальше, тем больше жалела меня из-за моего одиночества. Пусть хоть кто-нибудь горячий в постели, намекала она, чем годы одиночества среди пустых замковых стен. Но я думаю — лучше никого, чем кто попало, а ради тепла можно завести собаку.
К своим пятидесяти восьми годам он занимал пост главнокомандующего войсками уже двадцать два года, но оставался холостяком, который в каждом кокетливом взгляде подозревал подвох.
— С этим сложно жить, Меаглор.
— Каждый несёт свою ношу… эта — твоя.