«Голодный мужчина – он как дикий зверь, — наставляла когда-то первая жена фасиха.» Теперь, после увиденного, авийянка поняла, что значит «голодный мужчина».
Айрону стало откровенно стыдно за свою грубость, но отступать от выбранной стратегии поведения он не собирался. Хотя, если быть еще более откровенным, иной стратегии он и не знал. «Женщина должна знать свое место, — говорил ему отец, — это как собака. Сказал «место», и она должна пойти. Один раз дашь слабину и все…».
У Вейнера была одна особенность непростого характера — в моменты поражений он предпочитал быть один.
Райве при всем своем старании не могла припомнить ситуацию, в которой мужчине было не до женщины. Воспитанная в строгой убежденности, что только женщина является светом души для мужчины, она чувствовала свою ответственность за его эмоциональное состояние. Все-таки муж… даже если и блондин.
Утешать Вейнер не мог, даже не так – не умел. Он был воспитан в строгости, при полнейшем отсутствии женщин и жесткой диктатуре отца. Свою мать Айрон фактически не видел с того момента, как ему исполнилось пять лет, и не удивительно, что общаться с женщинами он предпочитал одним способом, тем который осуждал военный устав, и никак иначе.
Ему хотелось успокоить, объяснить, что никому и никогда не отдаст, сказать… сказать что любит, но… «Уйдет же, - с нарастающей тревогой думал Вейнер, - сначала ноги вытрет об меня, а затем уйдет!».
— Меня еще так никогда не унижалиииии, - продолжала истерику юная авийская девушка, которая внезапно осознала, что она далеко от дома, а муж сволочь.
стало жалко ее, такую испуганную и умоляющую о спасении. «Зряяя, - подумал Вейнер, - сегодня ты ее пожалел, а завтра она уйдет, постукивая каблучками и не замечая, как растаптывает твое сердце!».
Красивые, сильные, двигаются завораживающе, но… одного вида их забитых и лысых женщин ей хватило, чтобы навеки утратить иллюзии в отношении данного народа, и вот за это Райве была благодарна теярцу… Благодарность была такая маааааленькая, а жажда мстить такая оооогроооомная!
«Давай-давай, - мысленно усмехнулся адмирал, - пока будешь очаровывать меня, сама вряд ли сможешь равнодушной остаться!»