– Я по образованию – полевой хирург. Планирую и дальше совершенствоваться в данном направлении, вот только…
– Что вы, милочка?! – перебил меня мужчина. – Это очень сложная, кровавая и мужская профессия! Айнар, как ты такое допустил?
– У Нары действительно талант, папа, – спокойно произнес «жених».
– Я самая одаренная на факультете, – подтвердила его слова. – К тому же мне нравиться резать людей.
А под конец еще пришел слуга с бархатной коробочкой, где лежали бриллианты. И это вот так вот у них простой семейный обед выглядит?!
– А вы уверены? – все же спросила я, когда леди Фаррел протянула мне украшения.
– Дорогая, пока мужчина даёт – надо брать! – наставническим тоном заявила она.
– Это подарок?! Помолвка же фиктивная!
Она посмотрела на меня с сомнением.
– Какая бы фиктивная не была помолвка, все традиции должны быть соблюдены! Так что надевай и не скромничай!
Взгляд у женщины был теплый, хоть она и выглядела как одна из придворных стерв, при виде неё не хотелось бежать и биться в истерике.
- Только вот понимаешь, кольцо-то я не купил.
- Зато купил собаку. И даже меня не спросил, между прочим.
- Я купил собаку нашей дочери.
- А если я против? Я все-таки мать.
- А я отец, - заявил этот фантастический мужчина. - Я теперь главный.
- Это кто? - Мари ткнула пальцем в щенка.
- Это твой подарок на день рождения, - ответил Марк совершенно серьезно.
- Но у меня день рождения не сегодня, - расстроенно возразила дочка.
- А подарок будет сегодня, - сказал Марк, опускаясь перед Мари на корточки.
- И все-таки, зачем вы пришли ко мне? - повторила я свой вопрос.
- Хотела на вас посмотреть. Поговорить с вами. Сказать, чтобы вы не держали зла на Романа. Он такой. Порывистый, легкий. Сначала делает, а потом думает. Никогда не умел строить взаимоотношения
У нас с Валишевским общая дочь. Какая женщина на моем бы месте не мечтала о том, что однажды мужчина придет, скажет, что был неправ, будет просить прощения? Какая женщина не попыталась бы представить, что смогла бы простить?
- Кто же знал, что племянничек решил поиграть в благородство, да еще и таким дурным способом. Понимаешь, он никогда не был подлым. Легкомысленным, да. Порывистым, тоже да. Где-то безответственным. Но подлым - никогда. И если он говорит, что испугался, значит и вправду испугался. Спрятал голову в песок, понадеялся на что-то. И вот результат.
Мне нечего было ему сказать. Нет, как ни странно, я его прекрасно понимала. Он поступил благородно, спас подружку. Только вот при чем тут я? Почему ее надо было спасать за мой счет? И за счет моей дочери? Теперь у мальчика Майкла есть папа, а у девочки Мари его нет. Это, по-вашему, справедливо?!
Я должен был предать или подругу, попавшую в беду, или любимую женщину.
- И ты выбрал меня, - сказала, ощутив, как стукнуло сердце, услышав слова «любимая женщина».
Что же я за тряпка-то такая?
- Чтобы предать.