— Почему мы здесь стоим? — тихо спросила я.
— Чтобы вам, Оливия, не пришлось далеко идти сквозь толпу, когда князь позовет невесту к себе. Посмотрите, сколько здесь красивых женщин. Уверена, каждая захочет сделать вам подножку, когда вы будете проходить мимо.
— А некрасивые будто бы не захотят, — недовольно пробурчала я, хотя понимала, что леди Ростби права.
— Поверьте моему опыту, некрасивые скорее плюнут в спину.
— Прошу прощения, леди Ростби, а в прошлом вы плевали, или плевали в вас?
Компаньонка покосилась на меня с неудовольствием.
— Разумеется, в меня плевали, что за вопросы?
— Я озвучила правду, но не оправдания. А правда вполне может зависеть и от вас.
— О Создатель, — я закатила глаза. — Мне кажется, или вы пытаетесь вывести меня из себя?
— Как можно, — ужаснулся лорд. — Я не пытаюсь, а планомерно, методично и серьезно занимаюсь этим.
О да, и князь, и я отлично понимали, что в письме императора содержалась неприкрытая угроза: не женитесь в течение месяца, явлюсь сам. А где император, там и весь его двор, который нужно содержать, холить, лелеять да еще и в рот заглядывать.
С того самого момента, как я, уже будучи сиротой, переступила порог пансиона, накрепко поняла одну истину: молчание — золото. Если за тобой нет влиятельного родителя, способного купить любовь окружающих, то от конфликтов лучше уходить.
Леди ... забила мне голову ужасными рассказами о своих племянницах. Судя по рассказам, племянницы были глупы, распутны и постоянно влипали в различные ситуации. Если честно, из-за излишних подробностей под конец пути мне начало казаться, что леди Ростби рассказывает истории своей молодости, прикрывая их чужими именами.
Я откинулась на подушку и довольно улыбнулась — хорошо, что хоть чем-то можно не угодить безнаказанно.
— Как можно быть такой правильной? Тебе совсем-совсем не хочется перемен?
— В переменах больше суеты, чем пользы, — я демонстративно уткнулась в книгу. — Изменения, эмоции, беготня и, несомненно, следующая за этим боль — все это не для меня.
— Я буду жить во дворце! Постоянные балы, приемы, всеобщее поклонение и уважение, и при этом никаких наставников и ни — ка — ких учебников, не жизнь, а сказка. И не смей со мной спорить — во всех любовных романах об этом написано, и не доверять им повода нет.
— Фло, — проникновенно сказала Долли, — когда я узнала, что беременна, мне весь мир показался Сибирью. Страшнее этого чувства нет ничего на свете.
Флора чуть не заплакала от сочувствия, но нужно было крепиться.