Когда черную злобу затаивает обычная женщина, это может привести к брому в супе, поцарапанной машине, огромным тратам по кредитке и лающе-сварливому разводу. Когда черную злобу затаивает Пасифая, родная сестра волшебницы Цирцеи и тетка волшебницы Медеи — женщин, отвергающих «Домострой» и ведическую женственность, ради серной кислоты и расчленения мужчин ножовкой, выходит все намного интересней.
У местного правителя Миноса существовал отработанный алгоритм управления государством — молиться и жертвовать (среди госчиновников XXI века у него много подражателей). Но даже с таким простым делом он не смог справиться как следует (среди госчиновников XXI века у него много… и т. п.).
Через некоторое время Зевс соскучился почему-то и жену освободил. И зажили они по-прежнему — он изменял, она бесилась.
Так что с самим Зевсом — верховным божеством и в Древней Греции, и в ее собственной голове — Гера обычно не спорила. А еще дело было в том, что она являлась уже его третьей женой. А у третьих жен своя, особенная психология.
Про то, что творится в голове у первых жен, в Голливуде снимают комедии. Это обычно фильмы про то, как надо обдирать мужа при разводе и потом, встретив на улице толстого и лысого, под руку с гламурной красоткой 42 размера, которая с ним только ради кредитной карточки, смотреть на него с жалостью и радоваться, что он больше не воняет в твоей жизни своими носками и глупостями. Вторые жены — лет на десять младше первых и на столько же килограммов худее, молодые вроде бы красотки, гордые своей победой («я его отбила!») и думающие, что все зависело от их индивидуальности, а не от мужского кризиса среднего возраста. Третьи же жены бывают более наблюдательны, имеют статистику перед глазами. И в итоге именно они оказываются вдовами и наследницами основного имущества.
у Алима давно снесло, когда весной его продинамила красивая москвичка. С той поры парень возненавидел отдыхающих, не раз говорил Серому, что отомстит. А тут ещё и старшего брата избили за какую-то русскую девку.
— Да нет, ты ещё очень даже ничего, — утешил Женька и тихо добавил, благо туристов рядом не было. — Это ей не мешает повзрослеть.
— Не стоит принимать подарки от незнакомого мужчины. Нельзя оставаться наедине с человеком, о котором ничего не знаешь, а тем более пить с ним. Да и вообще… пить так, чтобы болеть после.
Маша смутилась. Она уже смутно догадывалась о цели визита Георгия, но упрямо отталкивала от себя эту мысль. Они ведь только что познакомились, да это и знакомством нельзя было назвать.
Всё было впервые — и смятение от этих необыкновенно синих глаз, и ощущение какой-то другой жизни, в которой уже немало пожил этот мужчина, и о которой ничего не знала Маша. И мучения по поводу собственной неопытности, и раздирающие её душу прямо противоположные желания.
— Не, ты точно садист, — засмеялась Настя. — Ты нас зачем по этой крутизне погнал, если человеческая дорога рядом была?
— А чтобы себя испытали, — улыбнулся Женя.