Мужчины зря стыдятся, когда их жалеют. Плохо разбираются в женской психологии. Евгения считала, что жалость к ближнему – одна из составляющих любви. Когда ты чужую боль через себя пропускаешь, когда от картинок, которые щедро выдает воображение, хочется закрыть его своим телом, спрятать от жизненной несправедливости, от тревог и напастей.
Женя, как и Фаина Георгиевна, страшно боялась глупых баб. Никогда не знаешь, как с ними разговаривать, не скатываясь до их уровня.
— А почему она такая страшненькая? — Тёма смотрел на новорожденную сестру, лежащую в прозрачном кювезе на колесиках. Крошечный красный сгусток что-то невнятно попискивал, слюнявя кулачок.
— В тещу. — Стрельцов не удержался.
Антон уехал, а Варя, как дура последняя, прождала его до самого вечера, рыдая в подушку, на которой он спал.
Женская глупость, как и алкоголизм, неизлечима.
— Не бабка, а бабушка. И что за жаргон, Артемий?
— Говоришь, как Георгиевна. Та таким же тоном мне каждый урок заявляет: «По тебе, Артемий, плачет исправительная колония».
— А ты что? — Невпопад спросил Антон.
— А я ей: «Только после Вас, уважаемая учительница».
В конце концов, если верить психологам, корень всех бед нужно искать не в окружающих, а в самой себе.
Жизнь — это то, что происходит, пока ты строишь планы.
Они молча смотрели друг на друга. «Так, надо срочно что — то предпринять, — подумала Дарья. — Он так, чего доброго, и нравиться мне начнет».
В умении выдержать схватку характеров, заставить оппонента потерять бдительность и в решающий момент нанести удар — в этом Тихомирову не было равных, и с Дашей они выступали, как говорится, в разных весовых категориях.
— Да ты у нас богатенький Буратино, — ехидно промурлыкала она.
— Кто тебе сказал?
— Что?
— Что я умненький-благоразумненький Буратино. Может быть, я злой Карабас-Барабас, — он снял машину с сигнализации и добавил, открывая перед Дашей дверь: — А вот ты — определенно Мальвина. Девочка с прекрасными голубыми глазами.