– Мне кажется, или я должна тебя опасаться?
– Боюсь уже поздно, это делать. Ты уже в моих руках, – с улыбкой ответил он.
– Ни когда не поздно все исправить.
– Это не в твоих силах.
– А кто вам сказал, что Наследница не обручена? – звук голоса Меча заставил на него посмотреть двух собеседниц.
– Общество. Не так ли, Миледи Иелэйн? – ответила с широкой улыбкой Лия.
– Общество может заблуждаться, не зная всех истинных обстоятельств. А вас, леди, я бы убедительно просил блюсти статус Наследницы, не являющейся уже более принцессой. Для вас она Госпожа, – на последней фразе в голосе Меча звучал металл.
– Меч, они убьют тебя, а я все равно окажусь в их руках.
Кривая улыбка возникла на его губах.
– Сомневаешься в моих способностях Кошка?
– Нет. Расцениваю реальный перевес сил, – покосилась она в сторону вооруженной четверки.
– Тебе девушка дает дельный совет, – произнес грубо один из новых прибывших.
– Нет, Иелэйн, то, что принадлежит мне, я никому не отдам, даже ценой собственной жизни, – тихо произнес он.
– У тебя привычка зажимать Леди по углам? Недостойно Мечей, – не стала она отрицать свое происхождение.
– Если это во имя спасения Леди, почему нет, – хмыкнул мужчина.
— Вот ты и вернулась сюда, прекрасная Оленнара, — поприветствовал меня он. — Надеюсь, ты образумилась. Иначе мне придется навестить твой город снова…
Да что ж они все как сговорились — шантажировать чужими жизнями! Или это у них норма?
— Посмотрим, старик, как все будет, — подумала я. Сказать, конечно, было бы можно. Но ведь молчанку с меня так никто и не снял.
Что происходит в пустыне, господин мой? — спросила Хюрема, глядя туда же, куда и он.
– “Никто не может украсть у Аль-Танина и остаться безнаказанным”, не так ли, дорогая?
— Да, дорогой.
— А Актаур Аль-Танин у нас поименован Драконом. Ничего удивительного, что он смог вызвать драконов огонь — и теперь Черные пески уничтожают сами себя. Ведь потушить драконов огонь невозможно, пока есть хоть капля черной крови. Садись рядом, дорогая. Ночь будет долгой и прекрасной. А завтра поутру мы проснемся уже в другой пустыне. Без черных песков.
— И ладно бы эта ваша магия или перемещения сквозь порталы, я еще поверю, что такое может быть реальностью. Чужой и неизученной. Не как у нас. Но вот то, то кормящая женщина трое суток пробегала без вреда для себя и у нее молоко не перегорело, а ребенок за эти же дни не умер от голода — вот это настоящая сказка. Сон.
— Нет, наверное это все мне снится, — продолжила Ольга свой монолог. — Все слишком сказочно. Вовремя. На месте и там где нужно. И я — главная мерисью этого сна. Знаешь, Актаур, я ведь не умерла там, дома…
Это она с ним все-таки разговаривает? — мысленно задал себе вопрос Актаур.
— Не умерла. Олленара здесь умерла, а я там — нет, я просто заснула. И проснулась уже в той степи, под Парящим городом. Там Дахар меня едва не купил. Потом меня перегнали в тот пыльный город, где ты меня и встретил. А дальше все понеслось таким бешеным галопом, что у меня понимания ситуации хватало только на самые простые реакции — выжить, любой ценой. И, по возможности, не дать умереть из-за меня еще кому-то. Кто уж точно не виноват в сложившихся обстоятельствах.
- Женщины не должны сражаться!
— Там, откуда я родом, женщины не сидят в клетках. И многие из них сражаются за себя так, как тебе и не снилось.
— Нужен цвет шейки виверны! Просто, не броско, но при этом вкусно и сочно!
— Протестую! Его и так слишком много! Голосую за гуляфный цвет.
Это, блин, вообще какой?
— Может, жонкилевый?
— Ты бы еще фениксовы глаза предложила, — фыркнула одна из девушек. — Давайте цвет влюбленной жабы.
— А мне нравится массака, — тихий голос с первых рядов.