Надя Беда

– Оля, не драматизируй, – Дима устало смотрит на меня, застёгивая пуговицу на рубашке. – Ты жена, но давно уже не… муза. В телефоне всё ещё открыт его чат. Там – признания, планы на совместное лето, которые я не смогу стереть из памяти. – С ней я живу, – спокойно говорит. – А с тобой… пенсия. Я смотрю на него, не веря, что этот человек когда-то задыхался от одного моего смеха в съёмной однушке. – Тогда давай по-честному, – говорю. – Развод. Ты живёшь как хочешь, я не мешаю. Он смеётся...

— У твоего генерала любовница! У меня буквально отпадает челюсть куда-то вниз, к недопитому латте с ароматной пенкой, и впору вернуть ее рукой в привычное положение. — Это что, шутка такая дурацкая? Первоапрельская? — выдыхаю я растерянно. — Нет. Я видела вчера твоего генерала с фитоняшкой. Она такая… — подруга закатывает глаза и начинает перечислять, — стройная, подтянутая, волосы ухоженные, длинные, аж переливаются, и смотрит на него, как на… Ну ты поняла. — Не поняла. — Ну как кот на...

– Это не то, что ты думаешь! – прошипел мой муж мне в лицо. А я подняла на него взгляд и с удивлением заметила отчаянный страх в глубине янтаря его глаз. Этот страх был важнее всего. Он ярче всех возможных слов показывал всю пропасть, что разверзлась между нами. Можно не слушать, что мне говорит Илья. Слова – это пыль, бабочки на поверхности. Дунет холодный ветер осознания реальности, и слов не остаётся. Остаётся чувство в глубине глаз любимого. Предавшего меня. – Отойди от двери, Илья! Я...

– Я тоже хочу детей! Это природа, Слав! Инстинкт. Любой здоровый и нормальный мужик хочет оставить после себя потомство. Прикоснуться так к бессмертию и вечности. Прожить жизнь не зря и оставить после себя продолжение! Почему ты решила лишить меня этого права? – говорил тем временем муж, распаляясь с каждой фразой. Он сидел теперь, подобравшись, так, будто вот-вот сорвётся с места, и не сводил с меня своих глаз. – Я же не слепой. Я вижу, как ты засматриваешься на беременных, как ты провожаешь...

— Моей дочери нужна мать, — холодно произносит он. — В каком смысле? — Фиктивная, — нехотя поясняет. — На несколько месяцев, пока идут судебные разбирательства с моей женой. — Но это же жестоко… — растерянно хлопаю глазами. — Жестоко — это если она выиграет суд и заберет дочь к себе, — рявкает он. — Но она же мать. — Её настоящая мать погибла несколько лет назад. — Ничего не понимаю, — качаю головой. — А тебе и не надо. Условия я озвучил. Тебе всё ещё нужны деньги? Очень нужны. И он это...

Из спальни доносились звуки, которые невозможно было ни с чем перепутать. Шумное дыхание, женский вскрик, его сдавленный стон. Я остановилась перед дверью с матовой вставкой, чересчур внимательно разглядывая цветочный орнамент. – Фу-у-ух, солнце. Как же я соскучился. С ума сойти… Хрипловатый смех. – Я тоже. Две недели на сухом пайке. И надо сказать, мне такая диета не нравится. Звуки поцелуев. Стон, шутливое рычание. Снова смех.

Я мечтала покорить мир дизайна, но вселенная имела на меня другие планы. Череда нелепых случайностей и вот я стою в чужой квартире, вместо того, чтобы презентовать свой проект и получить работу мечты. Но мечты же могут и меняться, правильно? – Боюсь, вы ошиблись этажом, – холодно произнес мужчина. – Но, признаюсь, ваш визит весьма… оригинален. Вы опаздываете! Так заявил мне мужчина и оставил присматривать за своей дочерью, спутав меня с приходящей няней. Так и началась история, которая...

- Катя, нам надо серьезно поговорить, - муж вальяжно опускается в кресло. В его взгляде смесь жалости и превосходства. - Ты взрослая женщина, должна понять… - Согласна, Николай. Пора. Давай только без прелюдий: ты встретил «ту самую», у вас космос, а я — сухарь, не способный на чувства. Избавь меня от этой мути. - И ты… молчала? – надменность на лице заменяет растерянность. - Просто смотрела, как я… - Как ты закапываешь сам себя? Да. Это было захватывающее зрелище, - кладу перед ним ключи и...

Любовь? Спасибо, не надо. Уже проходили. У меня сын-подросток, кофейня и бывший муж с сюрпризами. В тридцать пять я наконец-то начала дышать свободно. Пока не ворвался ОН. Наглый и опасно притягательный. Заявил, что лучше знает, как мне жить. И посмел назвать мою свободу одиночеством! Теперь он намерен спасти меня любым способом, наплевав на то, что я вырываюсь. Раздражает до трясучки. Заводит одним взглядом. И самое ужасное — мне теперь и правда хочется доказать, что он ошибается.

Меня разыграли подруги. Я пришла на встречу выпускников в костюме горничной — а оказалась единственной в дурацком наряде. Посмешищем. Я сбежала, хлопнув дверью. Думала, хуже уже не будет. Ошибалась. Меня затащили в квартиру к миллионеру, который принял меня за настоящую горничную. А потом я… раздела его. И знаете что? Он не разозлился. Он сделал мне предложение, от которого я не смогла отказаться. Правда, к руке и сердцу оно не имело ни малейшего отношения… Теперь я чиню его пиджаки, сушу...