Ирина

Сергей наконец нащупал край одеяла и дёрнул его на себя. Дёрнул сильно, всё разом, и оголил её ноги до бедра. Она поправлять не стала. — Кать, ты не поняла... Голос у него сел. Он сидел в моей постели, придерживая одеяло на груди, и смотрел на меня снизу. Я стояла в дверях спальни, в колготках, с пустыми руками. За спиной у меня в коридоре горел свет, и на этом свету было хорошо видно моё лицо. Я молчала. Слов у меня не оказалось совсем — я перебирала внутри и находила пусто. Вика села. Не...

— Амир Тимурович? Что вы здесь делаете? На пороге стоит мой босс. Он скользит тяжелым, пристальным взглядом по босым ступням, ногам в коротких шортах и растянутой, почти прозрачной белой футболке. Щеки пылают, потому что в его глазах кипит ярость. — Для тебя просто Амир, — его пальцы сжимают металлическую дверь, чтобы я ее не закрыла. — Или ты забыла, как шептала мое имя в постели? — Забыла. Уходите. Поговорим завтра, но не здесь, — хрипло требую я и вдруг понимаю, что если он, узнал мой...

– Ну что, плюшка, поехали ко мне? Я даже торт купил. Я, конечно, любила сладкое, но не настолько. – Не для тебя «плюшка» у психотерапевта лечилась, – усмехнулась, отпихивая настырного, но неугодного поклонника. Увы, моё мнение его не интересовало. – Чего ты ломаешься? Можно подумать, много желающих на твои сто двадцать кг живого веса. – Слышь, плюгавый, ты что бессмертный? Девушка сказала «отвали»? Вот и шуруй отсюда. Ангидрид твою сероводорода мать! Только моего «особого пациента» здесь...

Дано: один перманентно мрачный батя-одиночка, у которого в комплекте к не-пойми-в-кого-сыну имеется чудящий отец; одна бодрящаяся мама-одиночка, у которой в комплекте к неуправляемому оторве-сыну имеется властная мать. Вопрос: Смогут ли эти двое хотя бы разок остаться наедине, чтобы что? Решение: А прошу за мной. У меня оно имеется. Простые люди. Непростые семьи. Простая любовь. А о чем еще писать в наше непростое время?

— Я буду тебе изменять, — заявил муж, вальяжно забросив нога на ногу. — Что? — Именно так, — кивает. — Ты услышала ровно то, что я сказал. Буду изменять. Сегодня или, может быть, завтра. Неважно, главное, знай. — Неудачная шутка. — Похоже, что я шучу? Ты же за честность? Я честно предупредил. Ты же за доверие в паре? Вот, я тебе доверился, и считаю что наши отношения после этого не пострадают. От негодования не знаю, куда деться. — То есть, теперь это работает так? Я тоже могу предупредить...