Если я захочу, я поставлю под угрозу все, что ты любишь, и у тебя не будет другого выбора, кроме как упасть к моим ногам.
Каждое прикосновение его кожи к моей подобно обжигающему огню.
И, как и любой пожар, пепел – это единственное, что он оставит после себя.
Его молчание страшнее, чем его слова. На них я могу реагировать. Как я могу реагировать на… ничего?
Те, кто предлагают два варианта, не ожидают третьего. Третий вариант приводит их в замешательство, и это именно то, на что я ставила.
Убегать от кого-то, кто получает удовольствие от уязвимости, – не самый умный поступок.
Даже если я хочу забыть, у моего тела есть своя собственная память.
Были только я, облака и льющаяся вода.
Но в этом-то и фишка дождя, не так ли? Это всего лишь камуфляж, временное решение.
– Твоя мать – монстр.
– Монстр – это комплимент. Поверь, она гораздо хуже.
– Боже, Джо, – фыркнула Стеф. – Я каждый раз поражаюсь твоей радости от простого куска торта. По десятибалльной шкале странностей это потянет на все девять. Но потом вспоминаю твою мать и думаю, что на твоём месте радовалась бы и чайной ложке сахара.
Ясно ведь, одной любви в этом мире недостаточно. Нужно еще воспитание, богатство, умение добиваться своего и интриговать.