Надо мной мерцали холодные звёзды, иномирной степи не было видно конца, а мне хотелось шоколада и плакать. Вот как так?
Я торжественно поклялась, что никогда... Никогда больше не стану писать про попаданок!
- Хань-фу на тебя, Вячеслав Сергеевич. Ты же понимаешь, что наш бюджет ограничен?
Мы всю жизнь боимся за детей... Но правда в том, что нет такого периода, когда родители не испытывают страх за детей. Сколько бы ребенку ни было лет...
Очень многим женщинам для того, чтобы забеременеть, мало любить и быть любимыми. Они должны чувствовать себя в безопасности.
- Послушай, а ты, часом, не Макстен, учитель малолетней скотины из этого странного замка?
Плюмсик хаотично менял траекторию движения.
- Да он пьян, - поняла Таша, - он нагрызся бочкой бренди в стельку.
Кстати!
- А почему нефритовый?
- Что? - растерялся Сэверин. - Ты сейчас о чем?
- Почему жезл нефритовый? Он же розовый!
Кто бы мог подумать, как прочно объединяет месть! ... О, да! А ещё на темной стороне есть печеньки. Все к нам!
- Ни одна не понравилась?
- Да как сказать... в общем, все они одинаковые!
- Кто?
- Девицы эти... и фотки их! Вот, честное слово, на одно лицо! Губки - во, - Император выпятил губы. - Бровки - во! Скулы.
Растянул кожу у глаз.
- Глазищи... ощущение, что их на одном заводе выпустили!
Спрос на порнографическую литературу упал. Публика начинает интересоваться сочинениями по истории и естествознанию. (Эпиграф к "Неизлечимые")