Лариса Иванова

Всю жизнь я была опорой и защитой для своей младшей сестрёнки, которую отец, умирая, просил не бросать и защищать. Однако, мне придётся нарушить данное ему обещание, потому что именно она оказалась любовницей моего мужа. Теперь оба предателя поплатятся за нож, который они вонзили мне в спину.

Я всегда думал — нет ничего страшнее войны. Ошибался. Страшнее вынести женщину из огня и узнать в ней ту, которую любил больше жизни. Увидеть рядом ребёнка от другого — будто нож в сердце. Я готов был ненавидеть, но почему-то возвращаюсь. И с каждым разом всё явственнее чувствую — за её молчаливой болью скрывается что-то важное. Что-то, что заставляет усомниться во всём, во что я верил все эти годы…

Готовила мужу на серебряную свадьбу дорогой подарок, но его оказался круче – любовница, ровесница нашей дочери. Муж забрал у меня всё и выставил из квартиры, заселившись в него со своей любовью... Даже собственная дочь отвернулась от меня. Моя жизнь обречена… Но эффект бумеранга никто не отменял. - Ты же всё понимаешь, — обыденно кивая. – Ну, разные мы с тобой люди, — оборачивается на девку. – А с Лизой я по-настоящему счастлив. Я ведь тебе не раз изменял, Аня, а всё почему? Любви не было. С...

Я - жена, прибитая ухом к камину, как новогодний носок. Муж боялся, что синяки будут видны. И это осудит общество. А дырку от гвоздя можно скрыть прической. Когда мой новогодний подарок взорвался в руках его внебрачного сына, муж не разбирался, кто виноват. Он обвинил в это меня. И наказал, оставив стоять возле камина всю ночь. У меня был выбор. Стоять, сколько хватит сил. Или дернуться, чтобы разорвать себе ухо. Но меня спас дворецкий. Он тайно помог мне покинуть поместье, дал...

- Тебе не жарко? Может, снимем курточку? – раздается ласковый голос бывшей жены. Оборачиваюсь и цепляюсь взглядом за…кроху, что обнимает ее за шею. Ребенку на вид около трех лет…Сопоставляю дату развода, прибавляю девять месяцев беременности и…выходит, что этот малыш вполне может быть моим! Какого черта?! Два шага, и вот я нависаю сверху. - Даян? – в глазах Миры мелькают ужас и паника. Она крепче двумя руками прижимает ребенка к груди. Но я не обращаю внимания на бывшую. Пристально...

– Собирай вещи, Эля, – заявил мне благоверный накануне Нового года, – не могу я так! Дети мне неродные, и я нашел твоего осеменителя. Я так и выпала в осадок. Дети, рожденные через ЭКО с участием анонимного донора, оказывается, мужу не нужны. Зачем тогда упрашивал меня их родить? – Скоро моя новая жена приедет, она родит мне родного ребенка. Новость за новостью. Одна краше другой. На дворе Новый год, а муж выгнал из дома и привез с детьми прямо к “осеменителю”. Красивый, статный, майор...

— Тагир, я не могу так больше. Она смотрит на меня, моя беда. Моя самая главная проблема в жизни. Моя женщина. И снова говорит то, что мне не нравится. То, что я не хочу слушать. Но слушаю. — Так не может больше продолжаться, понимаешь? Ты словно с ума сошел. Она медлит, ждет от меня каких-то слов. А я не могу ничего ответить. Потому что она права. Сошел. Сразу, как ее увидел. И до сих пор не могу прийти в себя. Она говорит разумные, с ее точки зрения, вещи. И хочет уйти. Сбежать. Но...

Мой жених меня предал. И отдал двум невероятно опасным, жестким мужчинам. И теперь я живу с ними. Их забава. Их игрушка. Каждый день они играют со мной. Мне надо продержаться до окончания этой игры. И остаться живой. *** Будет очень-очень горячо! Откровенно! МЖМ! Очень горячие мужчины! Героиня — не мямля и не нежная овечка! Нежные фиялки, с осторожностью! Читаем, но потом не плакаем))))

Не может такого быть! Просто не может быть, чтоб вот так вот, среди белого для, в коридоре университета, ее прижимали, целовали, против ее желания, ее воли, насильно. Да еще и так грубо, так жестоко. Да еще и сразу двое. Одновременно. Это кошмар. Кошмар, не иначе. Просто надо проснуться. Но никак. Никак! Девочки, это параллельная реальность, моя игра разума, возможная только в ночь Хэллоуина. Как бы все было, если б парни были чуть жестче и беспринципней, а Вася не такой стойкой и...

— Я с вами никуда не поеду! — Поедешь. Со мной. — Да щас! Со мной! Они стоят по обе стороны от меня, от них идет жар такой силы, что мартеновские печи отдыхают! Смотрят друг на друга, злобно раздувая ноздри. А я… А я ощущаю мощное, безумное дежавю. Потому что все это было: их взгляды, их рычание, жар их тел… Все было. И ничем хорошим это не кончилось. Для меня.