«Не так-то просто, брат, перевоспитывать чуждый элемент. Нам, простым людям, и нарочно не придумать, что они, буржуазные интеллигенты, могут выкинуть»,- возникла у меня в уме какая-то знакомая и словно не моя фраза.
- Удивить - победить,- говорил Аркадий,- и знаете, чем мы удивим еще пап и мам: тем, что отлично воспитываем малыша приемыша. Мы потрясем их невиданной церемонией: в торжественной обстановке дадим ему имя и звание. Устроим пионерские крестины! Только надо это прорепетировать.
И тут же, поймав в свои объятия шустрого и верткого кроху, тискал его и спрашивал:
- Ну, какое же имя ты себе выберешь? Октябрь? Май?
- Май.
- А почему?
- Он теплый.
- Чудак, сколько раз я тебе говорил - отвечать надо так: я хочу называться в честь Первомая!
- Главное, никогда не подавать виду, что это по необходимости или из нужды, а убеждать, что так и нужно! - советовал мне Аркадий.- Пионеры живут в шалашах, на то они и пионеры, это так нужно. Сами добывают себе хлеб - это тоже так нужно, согласно нашей заповеди: кто не трудится, тот не ест. Сами варят себе обед - так пионерам и положено, должны всему научиться, чтобы ко всему быть готовыми.
(Об Аркадии Гайдаре)
…Гражданскую войну заканчивал он у границы дале-кой Монголии. Во главе сводного конного полка добивал последние банды белых. И вот там частенько монгольские всадники искали у них защиты и помощи от налетов белых. Прискачут, бывало, монгольские партизаны и спрашивают:
- Нужно командира! Где ваш командир?
А командир у них называется «гайдар», по-ихнему «всадник, скачущий впереди». Ведь все они конники и испокон веков воевали в конном строю. И наши бойцы не раз, указывая на своего красного командира, говорили:
- Вот наш гайдар!
И стало это вещее слово прозвищем. А что, если взять его вместо прежней фамилии?
Пишет книжку не просто писатель, а гайдар-командир…
(Об Аркадии Гайдаре)
И народный комиссар товарищ Фрунзе приказал вызвать его на беседу. Не сразу разыскали командира запаса. Жил он в Москве без адреса, у друзей фронтовых, у новых знакомых, которым становился близким с первого дня знакомства.
И сказал нарком вещее слово, выслушав исповедь самого молодого командира полка:
- Вы и должны остаться на действительной службе! Воспитывать нам будущих храбрых бойцов из миллионных армий советской детворы. Быть у них командиром! Не боевые уставы - боевые книжки для них писать.
Так он снова может оказаться в строю. И, чтобы не забывать, для чего он пишет, помнить задание Красной Армии, ставит он на каждой страничке красноармейскую красную звездочку.
(Об Аркадии Гайдаре)
…Красная Армия, Красная Армия - дом родной, милая семья. Взяла мальчишкой, вырастила, воспитала, образовала, человеком сделала… Начал путь бойцом - окончил командиром полка! Мечтал остаться в армии на всю жизнь… но контузии и ранения… болезнь. И вот он уволен в запас… И чувства у него - как у брошенного на поле боя раненого коня… Гремят трубы победы, гарцуют кони, унося вперед всадников и штандарты… А он, не нужный ни бою, ни плугу, стоит, поджав перебитую осколком ногу, смотрит и плачет. Да, кони плачут… И ждет, не пристрелит ли кто из жалости…
Ребята почему-то представляли себе писателей в виде старцев, с бородами, как у Льва Толстого. А я, признаться, совсем недавно, до приезда в Москву, думал, что писатели - это люди, давно умершие и оставившие нам мудрые книги. Первого живого писателя я увидел на экзамене в институте, и он оказался тоже с бородой. Это был Валерий Брюсов. Строгий, замкнутый, не улыбающийся, не похожий на обыкновенных людей, он показался мне настоящим классиком, случайно живущим среди нас.
... работники районо все ждали, когда же я чего-нибудь попрошу. У них все-таки скребли кошки на душе. Средства, предназначенные на организацию трех лагерей, отдали одному… И теперь деятели районо отнеслись к моему плану организации еще одного лагеря доброжелательно.
- Так что же вам от нас нужно? - спросил, наконец, заведующий районо.
- Да ничего.
- Так совсем ничего?
- Нужно, чтобы вы не мешали! - выпалил я, по молодости лет не сообразив, что для деятелей учреждений, наделенных правами запрещать или разрешать, нет слов оскорбительней и хуже.
Фирменное мороженое в «Матушке Крольчихе» действительно было редкостной гадостью (дочитать до конца его пространный состав из химических добавок и ароматизаторов удалось бы только в туалете без коммуникатора), обладая при этом возмутительно прекрасным вкусом и, похоже, вызывая наркотическую зависимость даже у киборгов и поклонников ЗОЖ.
"Всякие неприличности;)"
Наш неизменный лозунг: работа должна приносить удовольствие или хотя бы деньги!
"Всякие неприличности;)"