С бугра, где он поставил в этот день свой шатер для ночлега, были видны две дороги: одна — большая, торговая, на Коканд, вторая — узенькая, проселочная, к Ходженту...
— Пойдем в Коканд, — сказал Ходжа Насреддин.
— Нет, поедем лучше в Ходжент, — ответила Гюльджан. — Я устала от больших городов, от шумных базаров, я хочу отдохнуть в тишине.
Он понял свою ошибку: желая попасть в Коканд и зная природу супруги, следовало предложить ей Ходжент. "В такое захолустье!" — воскликнула бы она, и утром они направились бы по большой дороге. Но исправлять ошибку было поздно, а спорить даже опасно, ибо права старинная пословица: "Кто спорит с женой — сокращает свое долголетие".
Ходжа Насреддин придвинулся ближе к девушке, протянул руку к ее груди — и ладонь его наполнилась. Он замер, но вдруг из глаз его брызнули искры; щеку его обожгла увесистая пощечина. Он отшатнулся, загораживаясь на всякий случай локтем. Гюльджан встала; ее дыхание отяжелело от гнева.
— Я, кажется, слышал звук пощечины, — кротко сказал Ходжа Насреддин. — И зачем обязательно драться, если можно сказать словами?
— Словами! — перебила Гюльджан. — Мало того, что я, позабыв всякий стыд, открыла перед тобой лицо, но ты еще тянешь свои длинные руки куда не следует.
— А кто это определил, куда следует тянуть руки и куда не следует? — возразил Ходжа Насреддин в крайнем смущении и замешательстве. — Если бы ты читала книги мудрейшего ибн-Туфейля…
— Слава богу, — запальчиво перебила она, — слава богу, что я не читала этих распутных книг и блюду свою честь, как подобает порядочной девушке!
"Я обидел ее, — размышлял Ходжа Насреддин. — Как же это я сплоховал? Ну ничего: зато я теперь знаю ее характер. Если она дала пощечину мне, значит, она даст пощечину и всякому другому и будет надежной женой. Я согласен получить от нее до женитьбы еще десять раз по десять пощечин, лишь бы после женитьбы она была так же щедра на эти пощечины для других!"
Жители воспринимали дракона вполне радушно и даже с гордостью — такой достопримечательности не было ни в одном городе. Дракон тоже полюбил жителей и даже слегка набрал в весе.
Особые приметы: фигурка — персик (прим: невысокий, круглый, волосатый).
Вы ведь были не первыми, кто принял мой сигнал бедствия! И не первыми, кто отказывал нам в помощи!.. Странное время наступило, господа! Когда-то закон Дальнего Космоса соблюдался безоговорочно. А теперь спасают лишь тех, кто, по мнению спасающих, заслуживает этого. Стоит объявить во всеуслышание, что гибнут старики, дети и женщины — и это разжалобит даже самые черствые сердца… Но если вы скажете правду о том, что бедствие терпят три десятка молодых, здоровых мужиков…
История — дама капризная и не любит, когда ее лапают грязными руками. Чистыми, впрочем, тоже…
Юров я, король алмазов, нефти и туалетной бумаги «Нежность»!
— Во-первых, ты не один, — слегка обиделся гном, — с тобой легендарный я!
Джо улыбнулся, салютуя чашкой.
— А еще у нас авиаэскадрилья из двух крылатых ящеров.
— У них там что-то вроде медового месяца. Кидаются друг в дружку игроками, сжигают и замораживают рейдовые альянсы. Романтика.
Тасья тут же начала петь тихую грустную песню позади них, создавая ясно видимую рябь в воздухе.
«Защита группы увеличена на десять процентов» — отреагировала на пение игра.
— Эндээс! — рявкнул гном, обращаясь к заклинанию, сохраненному под звуковым кодом быстрой активации.
«Уровень атаки ваших соперников снижен на восемнадцать процентов».
Птичий ураган ринулся в их сторону, словно подстегнутый невидимой силой.
— Это по-очта-а! — ударил молотом по щиту Эбер, грозно посматривая ввысь.
«В следующие две минуты соперники могут нападать на вас только по одному».