Мои цитаты из книг
– Отставить ржание, – приказал Львов. – Ишь, изготовились уже. Вы свои хиханьки оставьте для вашей хаханьки, а мне тут не цирк, и я вам не клоун. Идиот, но не клоун.
Над Россией сгущаются тучи. Слишком большая территория, слишком много ресурсов, слишком слаба власть, чтобы удержать разрываемую в клочья державу. Можно ли всё изменить и не залить страну кровью, можно ли примирить кровных врагов: большевиков и царскую семью? Можно ли вообще что-то сделать? Два человека, попавших из нашего времени во времена революционных преобразований, сделают это и ещё много невозможных вещей, потому, что они не отступают и не сдаются. Потому что они русские, к тому же полные...
Крейн нахмурился.
– Я спрашиваю тебя: веришь ли ты тому, что он говорит обо мне? Что я убиваю для забавы?
– Если тебе надо убить меня, убивай! – закричала Грейс. – Если ты меня не любишь, я не хочу жить!
– Подожди говорить о любви. – Крейн покрылся пятнами от гнева. – Ты веришь, что я убил Джули? Отвечай!
– Я знаю, что ты убил ее, – ответила она сквозь слезы. – Ну и что? Я не боюсь тебя.
Крейн смотрел на нее, сжав кулаки.
– Не расстраивайся, – утешала она его. – Может быть, Джули была жестока с тобой, а я буду совсем другой. Мы сможем уехать куда-нибудь и начать жизнь сначала… Мы сможем бороться вместе с твоей ужасной болезнью.
Крейн внезапно ударил ее кулаком по лицу.
– Мерзавка! – заорал он. – Как ты смеешь жалеть меня!
Ренегат Кашмен, работавший на германском радио во время войны, возвращается на родину с поддельными документами и изменённой внешностью. Оказав помощь глухой девушке, он пускается в бега, и вместе с ней оказывается под приютом богача Крейна, хобби которого — убийства...
– Я интересуюсь смертью, – неожиданно сказал Крейн. – Вас, я вижу, это удивляет?
– Вашей собственной смертью? – с внезапной тревогой спросил Эллис.
Крейн покачал головой.
– О нет, моя собственная смерть меня вообще не занимает. Не все ли равно, когда и как я умру. Меня занимает смерть женщины.
У Эллиса мороз пошел по коже. Наступила долгая пауза. Наконец Эллис спросил:
– Вы что-то хотели мне рассказать?
Крейн криво усмехнулся.
– Вы заинтригованы? Смерть женщин. Именно это я и имею в виду. Мой интерес, или, как сейчас говорят, хобби, – отнять жизнь у женщины. Я – то, что репортеры называют монстром. Здорово, а?
Ренегат Кашмен, работавший на германском радио во время войны, возвращается на родину с поддельными документами и изменённой внешностью. Оказав помощь глухой девушке, он пускается в бега, и вместе с ней оказывается под приютом богача Крейна, хобби которого — убийства...
Маленький толстый индус так тихо вошел в комнату, что Эллис увидел его только тогда, когда он оказался рядом с ним.
– Я доктор Сафки, – сказал человечек мягким шипящим голосом. – Простите, если я напугал вас.
«Не внушает доверия», – подумал Эллис. Но он был слишком болен, чтобы обращать внимание на это. То, что этот парень был цветным, давало Эллису определенное превосходство. Он не считал цветных цивилизованными людьми. Они попугаи, только имитируют белого человека.
Ренегат Кашмен, работавший на германском радио во время войны, возвращается на родину с поддельными документами и изменённой внешностью. Оказав помощь глухой девушке, он пускается в бега, и вместе с ней оказывается под приютом богача Крейна, хобби которого — убийства...
– Ты считаешь его замечательным, потому что он дал тебе одежду. Не будь дурой. За всем этим что-то кроется. Я знаю. Почему он боится? Что он скрывает? Для чего мы ему нужны? Обыщи весь дом, посмотри столы и прочти письма. Сделай это сейчас же. Ты обязательно найдешь что-нибудь, если поищешь...
В туалетном столике было два ящика, и девушка подошла к нему, желая побыстрее закончить осмотр, вернуться к Эллису и сказать ему, что он был не прав. Она выдвинула один из ящиков и вздрогнула, увидев длинный острый нож с рукояткой из слоновой кости. На узком лезвии засохли ржавые пятна, и девушка догадалась, что это кровь.
Ренегат Кашмен, работавший на германском радио во время войны, возвращается на родину с поддельными документами и изменённой внешностью. Оказав помощь глухой девушке, он пускается в бега, и вместе с ней оказывается под приютом богача Крейна, хобби которого — убийства...
И под Дюнкерком он дезертировал.
В газетах потом писали, что там погибли многие. Но ему было наплевать на британскую армию. Он ждал немцев и дождался.
– Я член Британского союза фашистов, – сказал он им.
Почему бы ему не прочесть текст перед микрофоном? Он получал сотню марок в день и чувствовал огромную власть над миллионами сограждан.
Ренегат Кашмен, работавший на германском радио во время войны, возвращается на родину с поддельными документами и изменённой внешностью. Оказав помощь глухой девушке, он пускается в бега, и вместе с ней оказывается под приютом богача Крейна, хобби которого — убийства...
Судья прочел показания обвиняемого:
– «Я пользуюсь случаем, чтобы сообщить о мотивах, которые заставили меня уехать в Германию и работать диктором. Я сделал это не ради денег и материальных соображений, а по своим политическим убеждениям».
Эллис вздрогнул, услышав эти слова. Он не мог бы то же самое сказать о себе. Что бы он ни делал, он все делал ради денег.
Ренегат Кашмен, работавший на германском радио во время войны, возвращается на родину с поддельными документами и изменённой внешностью. Оказав помощь глухой девушке, он пускается в бега, и вместе с ней оказывается под приютом богача Крейна, хобби которого — убийства...
Валерка пытался приподняться на кровати, глаза его блестели в сумраке палаты, он подбородком указывал в окно:
– Смотрите, смотрите, радуга какая!..
– Где, какая радуга в эту пору? – Плотников озабоченно посмотрел на Валерку: бредит, видно, бедняга.
– Сейчас было. Вон, вон, глядите! Опять…
В темнеющем небе, далеко над Волгой, мгновенно нависали, стремительно нагоняя друг друга, красные, оранжевые, огненные, не сразу гаснущие полосы.
– Какая же, милый мой, радуга это? То «катюши» наши, гвардейские минометы, с новой позиции бьют по фашистам, – сказал Плотников.
Раскаленные летучие дуги перегибались, та́я, с левого берега туда, где, прижавшись спиной к Волге, день и ночь геройски бился великий город, готовя скорую и неслыханную гибель всему несметному войску врага.
Трудно Капке Бутырёву: отец на фронте, мама погибла при первых налетах фашистов, Капка, как и многие его друзья, работает на заводе, а дома хозяйничают две сестренки. Трудно и юнгам, переведенным на Волгу из осажденного Ленинграда. Фашисты и здесь не дают им спокойно постигать морскую науку. Да что говорить! Всем трудно: война… А все же легче, когда вместе объединишься против врага. И помогают в этой борьбе Три Великих Мастера – Амальгама, Изобар и Дрон Садовая Голова. Перед читателем –...
– А что такое по-латынски значит «хабитус»? – спросил вдруг Капка. – Это очень плохо?
– Хабитус? – изумился доктор и пожал плечами. – Хабитус может быть разный: хороший, средний, плохой. Это значит телосложение, упитанность, худоба…
– Значит, вовсе он не умрет?
– Ну как тебе сказать? Он не бессмертный. Когда-нибудь, вероятно, умрет, но не от данного случая.
Но Капка все еще не верил:
– А у меня тоже есть хабитус?
– И довольно приличный, – сказал доктор и побежал куда-то, завязывая на спине тесемки белого халата.
Капка бросился в палату:
– Валерка! Хабитус – это ничего, это, доктор сказал, не опасно совсем. У меня тоже, доктор говорит, есть хабитус!
Трудно Капке Бутырёву: отец на фронте, мама погибла при первых налетах фашистов, Капка, как и многие его друзья, работает на заводе, а дома хозяйничают две сестренки. Трудно и юнгам, переведенным на Волгу из осажденного Ленинграда. Фашисты и здесь не дают им спокойно постигать морскую науку. Да что говорить! Всем трудно: война… А все же легче, когда вместе объединишься против врага. И помогают в этой борьбе Три Великих Мастера – Амальгама, Изобар и Дрон Садовая Голова. Перед читателем –...
– Молчи… Карандаш у тебя есть? Ты запиши. Число поставь. И еще напиши так: «Когда пришли товарищи, он тихо сказал: „Отвага и Верн…“» Уй, больно как!.. Ой, жгет как! Ой, мама!
– Вот «мама» – это уже лучше, – раздался позади Капки голос доктора Михаила Борисовича Кунца, которого знали все затонские ребята. – Вот когда мои пациенты зовут маму, я опять чувствую себя в своей сфере, а то все стали такие герои, что уж просто нет сил от вас. Пустяки, хорошенькие детские болезни: штыковые раны, сквозное пулевое ранение, контузии, шок… Ну, хватит разговоров! Нельзя столько болтать.
Трудно Капке Бутырёву: отец на фронте, мама погибла при первых налетах фашистов, Капка, как и многие его друзья, работает на заводе, а дома хозяйничают две сестренки. Трудно и юнгам, переведенным на Волгу из осажденного Ленинграда. Фашисты и здесь не дают им спокойно постигать морскую науку. Да что говорить! Всем трудно: война… А все же легче, когда вместе объединишься против врага. И помогают в этой борьбе Три Великих Мастера – Амальгама, Изобар и Дрон Садовая Голова. Перед читателем –...