– Тебе пора влюбиться, Лизавета. Ничто так не украшает настоящую ведьмочку, как влюбленность.
У них есть деньги, дома, машины, но нет пока настоящего счастья. Или они его не замечают.
— Картошки пожарить?
— Да! — благодарно выдохнул иностранный гость.
— И от котлет, поди, не откажешься? — поднял одну бровь Вася.
— Не откажусь, — ни минуты не сомневаясь, подтвердил Теодор и улыбнулся. — Мисс Арина, вы не против? Я как-то все время оказываюсь в вашем доме в несколько двусмысленных ситуациях.
— Да что ж тут двусмысленного? — подала голос Белла. — Вы ж, мужики, вечно голодные.
— Большой опыт? — иронично усмехнулся Теодор.
— А то! Трижды замужем были, — невозмутимо отозвалась белочка. Подождала, пока ее визави откашляется и перестанет таращиться, и продолжила: — Но ты, мистер Смерть, не бойся. Тебя мы замуж брать не будем. Ты нам не подходишь.
— Это почему еще?! — возмутился некромант...
— Иностранец ведь, — соизволила пояснить мелкая хвостатая нахалка. — А зачем нам иностранец? У нас своих мужиков хватает. А во всякие там Англии уезжать мы не планируем.
Судьба у енота была непростая. Подобрала я его случайно, когда ездила в леса Краснодарского края... Вот там-то я и наткнулась на Еньку. Точнее, он на меня. Пробрался к палатке, в которой мы с Беллой обитали, и украл полотенце.
Я воришку, само собой, выследила и обнаружила у ручья, где он это самое полотенце самозабвенно стирал.
— Не отдам! — заверещал худой молоденький зверек, увидев грозную меня.
— Воровать нехорошо! — строго произнесла я. — Верни мое имущество.
— Жадничать — еще хуже! — спрятал он за спину мокрую махровую ткань. — Не верну!
— Прокляну, — пообещала я.
Енот застыл, нервно шевеля носом, испуганно глядя на меня бусинками глаз, а потом до него дошло:
— Так мы же разговариваем!
Я подняла одну бровь, выражая свой скепсис к данному аргументу для прикарманивания моего имущества.
— Да нет же! — всплеснул он лапками, уронив полотенце. — Мы разговариваем! И ты не визжишь как резаная, не крестишься, не швыряешь в меня камни и даже не убегаешь.
– Ну уж, Лампа, драгоценная, ответь на последний вопросик: почему Федор Бурлевский решил от тебя избавиться?
Пришлось нехотя признать:
– Не знаю!
– Чудесно, – резюмировал Володя.
– Сам-то ты в курсе? – обозлилась я.
– Естественно, – пожал плечами майор.
– А нам расскажешь? – в один голос воскликнули Юля и Кирюшка.
– Ладно, – неожиданно согласился майор, – но с одним условием. Лампа сейчас напишет расписку. Текст примерно такой: Я, Евлампия Романова, никогда и ни при каких условиях не стану корчить из себя детектива».
– А откуда ты узнал про то, что Лампудель поехала «на дело»? – спросил Сережка.
– Мы давно следили за ней.
– Я не заметила, – пробормотала я.
– Еще бы, – хмыкнул Костин, – с тобой работали профессионалы, а не жадные лохи, готовые ради денег на все!
Я молча проглотила обвинение.
– То, что Лампа занимается частным сыском, я заподозрил давно, – пояснил Володя, – а «хвост» к ней приставили после того, как она мне наврала, будто нашла адрес Монахова через «Мосгорсправку». Такого просто не могло быть, у него не было московской прописки, а маленькая ложь…
– Рождает большое подозрение, – бодро закончила за него Катя.
– Между прочим, это ты втравила меня в эту историю! – возмутилась я.
Лампа – это я, меня зовут Евлампия, и домашние сделали от имени кучу производных: Лампочка, Лампадель, Лампидусель, Лампец, – как только меня не называют, просто мрак. Но я абсолютно, совершенно, невероятно счастлива.
— У меня, конечно, была сумка. Конечно. Но я потеряла ее, когда дралась с волками. Они напали на меня целой стаей.
— Волки? — опешил Покровский. — Где это вы их раздобыли?
— Да тут, у вас. Вон в том овраге. — Она прилагала массу усилий для того, чтобы держать хозяина дома в фокусе, поэтому махнула рукой довольно вяло.
— А как вы попали в овраг? — не отставал тот.
— Сначала-то я шла по дороге, — охотно объяснила Наташа. — И только уж потом, когда встретила двух маньяков, свернула в лес. Пришлось немного поплутать.
— Я вижу, путь до моего дома оказался для вас тернистым, — пробормотал Покровский
У Наташи сразу потеплело на душе. Значит, ее и в самом деле охраняют. Отлично. Вот кому она сдаст убийцу, когда тот попытается отправить ее на тот свет, — оперативникам! Теперь, главное, все правильно спланировать. Чтобы, как говорится, — и волки были сыты, и овцы остались целы. Придется совместить все так, чтобы ее сначала захотели отравить, а потом уже зарезать.
— Парамонов? — сдавленным голосом спросила она, когда ей ответили. — Это Наталья Смирнова. Помните, я вам звонила насчет Негодько с пистолетом? Вы еще мне не поверили. Так вот. Тут возле оврага творятся ужасные вещи! По лесу ходят волки и двое маньяков. Об одной жертве я знаю точно — это женщина в желтом купальнике. Нет, я ее не видела, но они сами рассказывали. Кто, кто? Маньяки рассказывали! — Она некоторое время слушала, потом ответила:
— Откуда ты знаешь, что я себя неважно чувствую?