Кузя ... предпочитает проводить время во дворе. Не рановато ли парню по кошкам шляться? Да и месяц, вроде не март. С другой стороны — алименты с него никто спрашивать не станет. А дворник недавно пожаловался, что Кузьма сожрал белку, забежавшую из Таврического сада, от нее только хвост остался. Ерунда полная. Белка не мышка, здоровенная, куда же Кузеньке такую съесть? Но если сожрал, то сама виновата. Пусть родственники белки жалобу на рыжего пишут, я разберусь, и отказ напишу.
... все скверное рано или поздно заканчивается. До следующего раза.
... чего жена не любит - того мужу не едать.
Из «стодневного» интервью Михаила Столбова.
— Борис Семененко, журнал «Огонек». В мае нынешнего года в Москве наверняка будет предпринята очередная попытка провести «Парад гордости». Ваше отношение к этому мероприятию?
— Отрицательное. Главным условием проведения такого парада будет отсутствие любых милицейских подразделений в радиусе километра от места события. Это достаточно жесткий, но единственный способ объяснить определенным гражданам, что относительно узаконивания противоестественности в обществе нет раскола, а напротив, мнение подавляющего большинства вполне однозначно. Если один гражданин считает, что имеет право убеждать остальных, ... , то другой гражданин имеет полное право ему возразить. И первое, и второе — разные грани свободы самовыражения.
Застенчивая шкодливость — одно из немногих чувств, не отдаляющих человека от животного мира, но, скорее, с ним сближающих. Пушистый Барсик, обоссавший хозяйский тапок, и ребенок, разбивший графин во время кражи варенья, ведут себя одинаково.
Точно так же вели себя в этот день и депутаты Госдумы.
Из большого интервью Столбова:
Вопрос: Что вы считаете главным для политика?
Ответ: Вы читали Плутарха?
Зря не читали. Во-первых, легко, интересно и понятно. А во-вторых, Плутарх — базовые знания по античной истории, которые в старой России знал каждый гимназист. Хотя бы фильм «Триста спартанцев» смотрели? Значит, поймете. Чтобы показать гражданскую сознательность спартанцев, Плутарх рассказывает такую историю. Когда царь Леонид закончил отбор в свой отряд смертников, один из воинов, которого не взяли, шел по улице и смеялся. Его спросил чужеземец: «Чему ты радуешься, ведь тебя не взяли в герои?» — «А я радуюсь, — ответил спартанец, — тому, что думал, будто я самый сильный и смелый, но в Спарте нашлось триста человек храбрее, чем я».
Вот и для политика главное знать, что есть другие люди, которые его сильнее.
Из большого интервью Столбова:
Вопрос: Не могу не задать вопрос от Ильи Иосифовича из Хайфы: как вы относитесь к евреям и как к ним будут относиться в России, если партия «Вера» придет к власти?
Ответ: Очень просто: будет можно и работать, и торговать, и писать стихи. Воровать будет запрещено. Впрочем, как мне известно, это евреям запрещено в Израиле тоже. Считайте, что я ответил на вопрос, как отношусь к чеченцам, эстонцам, португальцам, таджикам, индийцам, бурятам, японцам и т. д.
— Ты. Никуда. Не. Поедешь, — медленно и весомо повторил Торвальд. И посмотрел на Иву тяжелым недобрым взглядом. Взгляд был позаимствован у отца — именно так он глядел временами на бондов, которые забывали, кто здесь ярл, а кто — не совсем.
Хороший такой взгляд. Полезный.
— Да я почти амулет закончила! Ну, не совсем закончила… Пока только считаю. Но я достигла значительных успехов! О, кста-а-ати… — глаза у Ивы полыхнули нехорошим огнем. — Мне нужна твоя консультация!
— Моя… что?
Торвальд понятия не имел, что такое консультация, но, судя по выражению лица Ивы, отдавать ей эту самую консультацию не следовало.
Боец наступает вместе с ротой, в него бьют из пулеметов, рядом падают товарищи, а он ползет и ползет. Проходит час — шестьдесят минут. В минуте шестьдесят секунд, и каждую секунду его могут сто раз убить. А он ползет. Это совесть солдата!
На столе среди прочих бумаг лежала красная книжка устава. Я машинально взял ее, раскрыл. И вдруг увидел на полях пометку Панфилова, три черточки карандашом. Прочитал отмеченные строки: «Упрека заслуживает не тот, кто в стремлении уничтожить врага не достиг цели, а тот, кто, боясь ответственности, остался в бездействии и не использовал в нужный момент всех сил и средств для достижения победы».