Мои цитаты из книг
Замкнутый круг — Наряжаться не для кого, а пока не нарядишься, никого и не будет.
"Принцепад"
Сборник рассказов, некогда опубликованных в различных журналах и моем LiveJournal. Поскольку и те журналы давно канули в макулатуру, и ЖЖ совсем зачах, я решила дать этим буковкам второй шанс — или освежить их в памяти читателей:)
– Я не ребёнок! – возмущённо крикнула «девчушка», переглянувшись прежде с одной монашкой – той, что стояла ближе всех. – Я наследная принцесса и ваша будущая королева!
– Ну, принцесса так принцесса! – охотно откликнулся Скоропут. – В таком возрасте вы все принцессы!..
– Да вы что, издеваетесь все надо мной? – побледнела Каролина. – Я наследная принцесса! У меня дракон! Да я вас тут всех в порошок стереть могу!
– Да это мы уже поняли, не хнычь! – полетели сочувственные ответы. – Ну, принцесса – с кем не бывает… Ты, главное, если королевой станешь, то за ведлистанца не выходи. Что мы, среди своих жениха тебе хорошего не сыщем? У меня вон младшенький не женат – хороший парень, рукастый, кузнецом будет…
В Альмате – маленьком степном городке – жизнь протекает тихо и размеренно: солнце светит, дела спорятся, Всевидящее око бдит. Иномирные растунции, захватившие город, под полным контролем. Чертовщина творится не чаще трёх раз в месяц. И то если не попадаться под горячую руку Уны Райкконен – своенравной девицы из полиции, которая не маг и не ведьма, но с которой явно что-то не так… Тем временем в столице Этернаполисе зреет политический кризис: король намерен отречься от престола, а преемник...
Следующей вышла Агата, осторожно держа на вытянутых руках, предусмотрительно затянутых в перчатки, корешок панацеи сомнительной. «Одно лечит, другое калечит», – говорили об этой растунции. Панацея сомнительная с лёгкостью излечивала от любой болезни – от простуды, чахотки или даже отрубленной головы, если её быстро на место приставить. Но тут же награждала новой. Но, согласитесь, какой-нибудь грибок ногтей в качестве побочного эффекта стоит того, чтобы вылечиться от того же тифа.
В Альмате – маленьком степном городке – жизнь протекает тихо и размеренно: солнце светит, дела спорятся, Всевидящее око бдит. Иномирные растунции, захватившие город, под полным контролем. Чертовщина творится не чаще трёх раз в месяц. И то если не попадаться под горячую руку Уны Райкконен – своенравной девицы из полиции, которая не маг и не ведьма, но с которой явно что-то не так… Тем временем в столице Этернаполисе зреет политический кризис: король намерен отречься от престола, а преемник...
– Хорошо, если тебя это успокоит, то клянусь, что убивать тебя не собираюсь.
Эрик выждал паузу и добавил:
– Хорошо, ты мне не веришь в целом, поэтому уточню: обещаю, что ничего не сделаю с тобой этой ночью, – засмеялся он. – Так убедительнее?
– Совсем ничего? – насупилась я, помолчав немного.
– Ничего, что тебе не понравилось бы.
В Альмате – маленьком степном городке – жизнь протекает тихо и размеренно: солнце светит, дела спорятся, Всевидящее око бдит. Иномирные растунции, захватившие город, под полным контролем. Чертовщина творится не чаще трёх раз в месяц. И то если не попадаться под горячую руку Уны Райкконен – своенравной девицы из полиции, которая не маг и не ведьма, но с которой явно что-то не так… Тем временем в столице Этернаполисе зреет политический кризис: король намерен отречься от престола, а преемник...
– Бесишь.
– Это расценивать как признание? Я знаю, ты просто по-другому чувства выражать не умеешь. И, да, детка, я тоже тебя люблю.
– Вообще бесишь!
– Даже настолько влюблена? Признаюсь, меня тоже никто раньше не волновал так сильно, как ты. Аж укусить тебя хочется. Вот, не стесняйся. Вижу, что ты тоже не прочь.
Поганец подставил плечо, приспустив рубашку. Бесит, бесит, бесит! Я тут вселенские тайны раскрыла, а он даже не отрицает, что шпион засланный! Я и укусила в самое волнующее место – туда, где крепкая шея переходит в плечо. Эрик стойко вытерпел первые несколько секунд, а после повалил меня на стол, смахнув недоеденный ужин.
Убила бы поганца, если бы он этого не сделал.
В Альмате – маленьком степном городке – жизнь протекает тихо и размеренно: солнце светит, дела спорятся, Всевидящее око бдит. Иномирные растунции, захватившие город, под полным контролем. Чертовщина творится не чаще трёх раз в месяц. И то если не попадаться под горячую руку Уны Райкконен – своенравной девицы из полиции, которая не маг и не ведьма, но с которой явно что-то не так… Тем временем в столице Этернаполисе зреет политический кризис: король намерен отречься от престола, а преемник...
... народные названия отражали суть растунций куда точнее. Так что тот зубастый вьюнок был никакой не конво́львулюс по-научному, а просто мухожорка ползучая. Ползучая – в прямом смысле... Относительно безобидными считались настырции прилипчивые, гордензии нахальные, культяпки миловидные, сбегонии, наплюмерии, феялки взлелеянные и разнообразные кактотактусы. Немалая часть пригодилась в аптекарском деле, например, та же дурын-трава, хмышня красивейшая, драцена вечномолодая и драцена вечнопьяная, спатенькифиллум, пофигитум приземлённый. А если повезёт найти цыплятку недожаренную или нечайное дерево, то о еде и питье можно неделю не думать... Были, конечно, и откровенно опасные вещи: губискус, честнок, зомбо-бессмертник, лавр подлый, он же просто бессовестный, третьецвет низкосортный и кислица блевотная. Была и просто непонятная и странная поросль – такая, как октябрист пламенный, монстера несовершеннолетняя, стрелиция слепошарая и, наконец, самая пугающая растунция – фисташка нераскрытая.
В Альмате – маленьком степном городке – жизнь протекает тихо и размеренно: солнце светит, дела спорятся, Всевидящее око бдит. Иномирные растунции, захватившие город, под полным контролем. Чертовщина творится не чаще трёх раз в месяц. И то если не попадаться под горячую руку Уны Райкконен – своенравной девицы из полиции, которая не маг и не ведьма, но с которой явно что-то не так… Тем временем в столице Этернаполисе зреет политический кризис: король намерен отречься от престола, а преемник...
– Что это, кстати, вообще было?
– Потрахушка обыкновенная! – взъярилась я.
– Фу, как грубо, – поморщился он. – Нет, это вполне определённо была дьявольская страсть и вспыхнувшая с первого взгляда любовь…
– Pа́ssio vulgа́ris e súbita, hic et nunc! – метнула я на дебила гневный взгляд. – Любовь внезапная, которая здесь и сейчас! Пассифлора неразборчивая, она же потрахушка обыкновенная, он же страстоцвет неуместный. Растунция!
В Альмате – маленьком степном городке – жизнь протекает тихо и размеренно: солнце светит, дела спорятся, Всевидящее око бдит. Иномирные растунции, захватившие город, под полным контролем. Чертовщина творится не чаще трёх раз в месяц. И то если не попадаться под горячую руку Уны Райкконен – своенравной девицы из полиции, которая не маг и не ведьма, но с которой явно что-то не так… Тем временем в столице Этернаполисе зреет политический кризис: король намерен отречься от престола, а преемник...
Специально для выбороссовской радиосоловьихи, сладко певшей однажды, как чудненько жилось бы в России, если бы во время войны генерал Власов вместе с немцами освободил бы Россию, и насколько бы облегчилась тогда жизнь русских женщин, позволю себе процитировать всего лишь одну фразу из выступления того же Гиммлера в 1943 году в Познани перед гауляйтерами и высшими руководителями СС:
"Погибнут или нет от истощения при создании противотанкового рва десять тысяч русских баб, интересует меня лишь в том отношении, готовы ли будут для Германии противотанковые рвы".
Подобных высказываний главарей Третьего Рейха - Гитлера, Геринга, Геббельса, Гиммлера и Розенберга - зафиксировано в стенограммах и других немецких документах сотни.
Публикация отрывка из одноименной книги была приурочена к пятидесятилетию Победы в Великой Отечественной войне и напечатана на страницах «Книжного обозрения» (1995. 9 мая. № 19), затем в журналах «Свободная мысль» (1995. № 7) и «Воин» (1995. № 7).
[о романе Г. Владимова «Генерал и его армия»] // Свободная мысль – XXI. – 1995. – № 7. – С. 79-103.
Гитлер: "... мы не должны направлять немецких учителей на восточные территории: Самое лучшее было бы, если бы люди там освоили только язык жестов. По радио для общины передавали бы то, что ей полезно: музыку в неограниченном количестве. Только к умственной работе приучать их не следует и не допускать никаких печатных изданий."
Гиммлер: "Для не немецкого населения Востока не должно быть обучения выше, чем четырехклассная народная школа. В этой народной школе должны учить лишь простому счету до пятисот, написанию своего имени и тому, что Господь Бог требует слушаться немцев и быть честным, прилежным и порядочным. Умение читать я считаю излишним."
Публикация отрывка из одноименной книги была приурочена к пятидесятилетию Победы в Великой Отечественной войне и напечатана на страницах «Книжного обозрения» (1995. 9 мая. № 19), затем в журналах «Свободная мысль» (1995. № 7) и «Воин» (1995. № 7).
[о романе Г. Владимова «Генерал и его армия»] // Свободная мысль – XXI. – 1995. – № 7. – С. 79-103.
Я был в 1945 году "на чужой территории" - в Германии и должен засвидетельствовать, что если немцев, в том числе и эсэсовцев, определяемых по вытатуированной под мышкой группе крови, как правило, брали в плен (количество пленных было показателем боевой деятельности частей и соединений), то власовцев, если их не успевали защитить как носителей информации, чаще всего подвергали "внесудебной расправе". Трагической оказывалась судьба даже тех, кого всего лишь принимали за военнослужащих РОА.
Публикация отрывка из одноименной книги была приурочена к пятидесятилетию Победы в Великой Отечественной войне и напечатана на страницах «Книжного обозрения» (1995. 9 мая. № 19), затем в журналах «Свободная мысль» (1995. № 7) и «Воин» (1995. № 7).
[о романе Г. Владимова «Генерал и его армия»] // Свободная мысль – XXI. – 1995. – № 7. – С. 79-103.