Он кашлянул, надеюсь, пытался выкашлять извинения, и вышел...
Жаль, что зарубки на памяти нельзя прикрыть ковриком...
Думаю, что алхимик из меня тоже вышел бы недурственный, но бесит их одержимость философским камнем. Едва упомянешь, и они начинают вести себя как чокнутые сектанты.
Иногда даже самое короткое расстояние под гнетом обстоятельств растягивалось до размера пропасти!
Сила света не зависит от массы тела.
– Тогда поем стоя, – вздохнул Тимофей, очевидно рассчитывая надавить на жалость.
– Больше влезет, – отозвалась она с милой улыбкой.
Все молчали и не шевелились. Стражи примерялись, под каким углом скрутить хрупкую девушку, чтобы она не скончалась на месте, а я не могла избавиться от дурацкой мысли, что просто не имею права сесть в каземат без исподнего… В камерах же ужасно грязно.
– У тебя уже есть какие-нибудь идеи?
– У меня идей всегда до фига и больше! – буркнул в ответ Леха.
– Так поделись!
– Они еще не созрели.
– Кто? – не понял Гошка.
– Идеи! Но ты не приставай, я мыслюндию вынашиваю.
– Мыслюндия – это серьезно.
– Дурень ты, – рассмеялась та. – Я по тебе скучала, конечно. Но если бы выгнала, скучала бы еще больше.
Иной раз смотришь – всем человек хорош, а тебе он не нужен. А другой – одни сплошные недостатки, а ты вдруг взглянула ему в глаза и – бац – полюбила...