Когда мы научились называть бурю бурей, смерть смертью и рождение рождением, когда мы изучили букварь и анатомию и законы циклонов, мы уже наполовину ослепили себя. Мы загипнотизировали себя словами и именами. Мы научились думать словами и именами, вместо идей.
Чтобы не замечать времени, надо жить на открытом воздухе, в теплом климате, и носить как можно меньше одежды.
В открытом море свет был ослепителен и жесток. Там ему не на чем было сосредоточиться, нечего было освещать, кроме безграничного пространства синей воды и уныния. Здесь же свет превращал воздух в хрусталь, сквозь который зритель созерцал красоту берега, зелень пальм, белизну коралла, кружащих чаек, голубую лагуну, — все это ясно очерченное, горящее, красочное, смелое, но нежное и прекрасное. Здесь дышал дух вечного утра, вечного счастья, вечной юности.
Всего убийственнее неизвестность.
Просто жить - это уже счастье.
Невозможно запретить себе чувствовать любовь. Вот даже слёзы иногда можно унять, или перебороть страх, или развеять сон, или заглушить в себе злобу.
Но любовь - это такое сильное чувство... что договариваться с собой - это все равно, что воду в ступе толочь.
...дом - это не место, а человек... или люди. Короче, те, с кем ты хотел бы быть.
Если любишь, отпусти - так, кажется, говорят. А кому они это говорят? Есть такие, кто держит? Кто они? Зачем держат? Чего они ждут от человека, который хочет быть с другим?...
...Моя жизнь не была простой, но я простая. Мне нужны обычные житейские радости: теплый дом и теплые руки человека, который мог бы меня просто любить. Не нужно мне страсти, отрывающих голову эмоций...Я жить просто хочу. И немножко любви. Много уже и не прошу.
Иллюзии. Когда очень сильно чего-то хочется, они могут приобретать материальные контуры.