Высокородный побелел, хотя с его белоснежной кожей непонятно, куда сильнее, и впился пальцами мне в плечи.
-Закон? - процедил Лисгард. -Миледи, крепко же вас приложили.
- Белоухий, ты жив? Скажи, что жив. Если не умрешь, обещаю - больше не буду пререкаться и язвить. Платье добуду и даже надевать стану по праздникам, пока никто не видит. Очнись, пожалуйста.
-Когда дам сигнал, хватай белокожего и беги к избушке.
Я таким же шепотом спросила:
-Твоя знакомая?
Он покосился на меня:
-Впервые вижу.
В голове засела четкая мысль - в сиянии и блеске Эолума скрываются интриги и зависть. За ней пришло понимание: оставаться в городе, где постоянно ждешь ножа в спину, не намерена.
Я ничего не сказал и снова закурил трубку, стараясь ни о чем не думать. Но когда вы не думаете, это всегда придает вам задумчивый вид. Замечено давно и не мной.
- А кто такой Хемингуэй?
- Парень, который все время говорит об одном и том же, пока ты, наконец, не начинаешь верить в то, что он абсолютно прав.
Я кивнул. Ложь кивком все равно ложь, но так лгать полегче.
Двадцатиминутный сон. Прилично. За это время я упустил шайку и потерял восемь тысяч долларов. Ну, а почему бы и нет? За двадцать минут можно потопить крейсер, сбить три-четыре самолета, умереть, жениться, погореть, найти новую работу, вырвать зуб, удалить гланды. За двадцать минут можно даже с постели подняться утром. А если очень постараться, то найти стакан воды в ночном клубе.
Для того, чтобы заниматься политикой, нужны порядочные люди. Но в ней нет ничего, что могло бы привлечь порядочных людей.
- Она хорошая девушка. Но не в моем вкусе.
- Вам не нравятся хорошие? - он закурил новую сигарету и отмахнул от себя дым.
- Мне нужны гладкие, блестящие девочки, крутые и напичканные грехом.