Вызвала демона – по правилам, нужно было сесть голой попой в пентаграмму – и сказала, что он дурак, и так за женщиной не ухаживают. Тот заржал и предложил стать девятьсот третьей в его гареме. Стерла пентаграмму. Все мужики козлы, что в том мире, что в этом.
Да, я берегла девственность для эльфов, но если бы я знала, что их тут нет, лучше бы лишилась ее с комфортом и презервативом.
Жизнь без туалетной бумаги отвратительна. Зато у меня платье из натурального льна. Но лучше бы была туалетная бумага!
"Девочка! Ты всех задолбала. Вот тебе портал, добро пожаловать в другой мир. Только не жалуйся теперь"
Честно говоря, я не отказалась бы сейчас от грога, — такого же обжигающе-крепкого, как тот, что пил утром Ёши. Но грога не было, был мутный сливочный суп и суховатая гречка с унылым шницелем, и всё это категорически отказывалось в меня лезть. Внутренности сжались в клубок и не желали принимать гостей.
Это что же теперь, — мне год нельзя будет курить? Даже больше года, я же приличная женщина, желаю своему ребёнку добра и, конечно, буду кормить грудью, как положено. Ну, зато у меня вырастут сиськи, должно же быть хоть что-то хорошее!
— Ты когда-нибудь видел змей?
Ксаниф продолжал любоваться своим чудовищем и с запозданием кивнул.
— И как же они ползают?
Выяснилось, что в таких подробностях Ксаниф змей всё-таки не видел, потому и сплетённые им чары были похожи скорее на «страдай в том направлении», чем на что-то более осмысленное.
– Демоны… демоны не опаснее людей. От демонов хотя бы знаешь, чего ждать. А люди вот… удивляют.
– Спасибо, – сказала она легионеру. Тот молча поклонился. И дверь отпер. Отошел в сторону. А потом вовсе сгинул, будто в тени растворившись.
Вот ведь.
Один нормальный мужик, и тот мертвый.
– Я тоже думала, что если быть хорошей девочкой, то это оценят. Но правда в том, что хорошие девочки умирают первыми.