«Ничего личного». Любимая фраза людей, которые делают больно и не хотят за это отвечать.
Приличная кошка себе работы не ищет. Особенно, если есть, на кого ее переложить.
Элина не смогла остаться дома. Она понимала, что тяжело, что потом ей будет хуже, что голова станет кружиться, что затошнит, но прожить жизнь и не увидеть горного кота? Да и не потискать?
Лисси сказала, что их гладить можно, и за ушами чесать!
Как такое пропустить? Потом век себе не простишь!
Был парень из соседней группы, который ухаживал, красиво, ярко, кружил голову, а потом, когда узнал, что у Али больна мать, предложил сдать ее под опеку государства. В дом для престарелых.
После этого все отношения прекратились, а Аля, глотая слезы на плече у Лисси, поклялась, что никогда, и ни за что… и вообще – к виверне! Что это за любовь такая, что надо близкого человека бросить?! Был бы настоящий мужчина, так предложил бы мать к себе забрать, она же не гидра какая, да и правда больна, скоро ей вообще держать что-то в руках сложно будет, она сейчас стабилизируется только за счет магии, но…
Страшненькое это слово – но. Особенно, когда так неумолимо идет время и прогрессирует болезнь.
- Ее парень переспал с ее сестрой. Даной Эрдвейн. На ней и женился недавно.
- Козел, - припечатал Матео. – Скунс и шакал.
- Не оскорбляй животных.
- Шандер сам говорил, что лучше, чем со мной, ему ни с кем и никогда не было. Вот!
И так это было произнесено… Лисси едва на пол не сплюнула. Ага, каждый кобель так говорит! Дорогая, я люблю тебя одну и только одну! Просто каждый раз – новую!
- Ларисия его любила до безумия, она бы не поверила, начала бы искать оправдания.
И с этим сложно было спорить. Астрид хорошо помнила себя, молодую, глупую… оправдала бы! Даже если бы увидела в постели с бабой – и то нашла бы сорок причин! Опоили, околдовали, обманом заманили… влюбленные дуры – они такие.
И тут Миранда не выдержала. И разревелась на плече у пограничника.
Из угла на нее грустно смотрела служебная собака. Ревут тут, понимаешь, в обмороке валяются… куда это годится? Собачке домой надо! И кушать! А пока эти тетки не проревутся, никто и никуда не пойдет. И что за жизнь такая, собачья?
Аборигены, именуемые людьми, сновали во всех направлениях, не глядя по сторонам. Почти каждый сжимал в руке смартфон. Они не просто пользовались устройствами — они вглядывались в красочные экраны с религиозным рвением, словно те транслировали им смысл бытия. Эти примитивные коробочки стали внешним органом их сознания. Без них аборигены казались потерянными и функционально неполноценными.
«Симбиоз», — зафиксировал я.
— Вы уже нашли адвоката?
— Да.
— Быстро.
— Измена отлично ускоряет документооборот.