А народу-то сколько! Кажется, если собрать всех обитателей нашего городка и приказать им бегать туда-сюда, и то не выйдет эдакой суеты
Вовремя и с душой высказанное слово действительно облегчает боль и уменьшает желание придушить виновника
— Оставь мне номер той студентки, — настаивает друг, — Ты о чём? — заметно напрягаюсь, — Ну, той отличницы, которую ты уломал зайти к себе в номер, — усмехается друг, — Девка ничего такая, фигура, что надо. Хочу тоже немного скоротать время от скуки, — Тебе конечно не привыкать подбирать за мной, но в этом случае нет. Девчонка и правда хорошая. Умненькая, смазливая. Девственница. Была. С ней всё должно было быть просто: лёгкая связь, никаких обязательств. Кто ж знал, что накануне моей свадьбы с другой девушка забеременеет
«"Нет" не принимается, Соколова, — перебил он резко, его лицо вновь стало каменным, а глаза — ледяными щелями. — Твой выбор прост. Или ты идёшь домой, к своей умирающей собаке, и мы больше не знакомы. Или ты соглашаешься. Сейчас. Сию секунду. Я не люблю ждать
Нет! — вырвалось у неё, голос хриплый от ужаса. — Я не... Я не могу!
«Я могу дать тебе эти деньги, мышка. Даже больше. Сразу. Сегодня».
— Чей это ребёнок? — холодно спрашивает бывший муж. — Мой, — отвечаю ровно. — И когда же ты успела залететь? — мрачнеет. — Сразу после нашего развода? — Не твоё дело. — Быстро ты утешилась, — хмыкает. — И с кем? Кто этот подонок? — Ты… ты этот подонок, Эмир. Но правду никогда не узнаешь.
Двери третьего троллейбуса просто открылись, чтобы показать спины пассажиров, пучащиеся изнутри, как диванная обивка, потом с трудом сомкнулись, и троллейбус поехал себе дальше, и непонятно было, зачем он вообще останавливался.
Дрожащими пальцами Петров вытащил полтинник и подал его кондуктору. – Алкашня, – сказала женщина-кондуктор в проход, когда отсчитала Петрову сдачу и с отвращением оторвала полбилета. Вообще, она, кажется, хотела пикировки с кем-нибудь, потому что не только обозвалась, нарываясь на ответное хамство, но и сунула полбилета в руку Петрова с нескрываемой какой-то неудовлетворенностью.
На самом деле спокойно сидел почти весь класс, а бесновались всего три человека из класса, не считая педагога.