… человеческие жизни для них(сверхъестественных существ) тоже ничего не значат, и судя по всему, для главного судьи тоже. Мы живем в потрясающем мире, защищающем нас со всех сторон. Как ни крути.
За такие мысли хочется себе как следует врезать …
Поскольку на нас продолжали пялиться, вскинула голову: — Народ, я действительно здесь. Действительно с Лайтнером К’ярдом, но больше ничего интересного вы не увидите. Возвращайтесь к своим занятиям, всем спасибо за внимание. Вернулись, кстати. По крайней мере, глазеть перестали, зато возникла другая проблема. Эта проблема предавалась безудержному веселью, прикрыв ладонью лицо. Выражаясь иными словами, К’ярд даже не пытался сдерживать смех, из-за чего трясся чуть ли не вместе со стулом. — Как закончишь, говори. Займемся делом.
Едхова жесть! Уже не помню, где я подцепила это ругательство, но именно оно всплыло у меня в голове в тот самый момент, когда я поняла, куда пялюсь.
К’ярд оторвался от дисплея и посмотрел на меня, я же чувствовала себя примерно как рыбка-мигги перед хищной пастью. В смысле, взгляд у меня был такой же осмысленный, хотя жрать меня сейчас никто не собирался.
Когда я соглашался на вливание силы, то точно думал не головой! В итоге я изображаю припадочную девицу дважды в день. Утром, когда принимаю чужую силу вместо витаминных коктейлей, и вечером, когда она так или иначе покидает мое тело.
— Разве имя К’ярдов не позволяет мне общаться, с кем хочется? — Не дерзи, мальчишка! — В голосе отца землетрясение в шесть баллов. Пока что в шесть. — Ты еще не дорос до того, чтобы приписывать себе заслуги нашего рода. Я хочу услышать, что ты скажешь по этому поводу. Скажу, что это полный хидрец. Как давно за мной шпионят, докладывая отцу о каждом моем шаге?
Гордость – хороший помощник, но не тогда, когда нужно кормить семью.
Если кто-то, даже самый близкий, не хочет делиться с тобой чем-то, значит, так будет лучше для него.
— Мэйс! — зову я, и когда она возвращается, добавляю: — В том, что Ромина на тебя взъелась, моя вина. Так что не думай об оплате. — Ошибаешься. Ты сделал достаточно, а я не хочу долгов.