«Только начинаешь от него отходить, только рана затягивается тонкой корочкой, и он снова врывается в твоё личное пространство, в сердце, в душу и всё там переворачивает… И как бы я ни хотела сохранять зыбкое душевное спокойствие, внутри снова ноет и трепещет».
«Ещё и подушка, даже сквозь аромат стирального порошка, пахла им так знакомо и так волнующе, что невольно вспоминалось, как мы были близки. Чёрт‑те что! Ведь жила все эти дни спокойно, ни о чём таком не думала, ну почти. А тут, в его постели, как будто сразу всё ожило, прорвало, заполонило…»
«Так отчётливо и ярко представлялись его поцелуи и прикосновения, жар его тела и срывающееся дыхание, что становилось горячо и стыдно…»
«Я с головой ушла во всякие сборы, капустники, КВНы, научные форумы. Это здорово помогало отвлечься».
«Один раз со „звездой“ курса, который буквально с первых минут порывался залезть мне под юбку. Еле от него отделалась. Второй раз замахнулась на кумира всех девчонок из нашего студотряда. Но из этой попытки вышло примерно то же самое».
«— О, авария? — спросил, глядя на сумку. — Помочь донести? <…> Он подхватил обе моих сумки и спросил: — Куда тебе?»
«Он переминался с ноги на ногу, теребил в руках кепку и смотрел с надеждой, будто от моего согласия зависела его судьба».
Я не знал, что можно увидеть незнакомую девчонку и… пропасть. Думать только о ней дни и ночи напролёт. Искать её повсюду. И наконец найти. Мне без разницы, что она — гордячка и с такими, как я, не желает иметь ничего общего. Мне без разницы, что про неё болтают другие. Мне даже без разницы, что её отец посадил моего отца. Мне нужна только она. Алиса.
«Знаешь, у меня в морозилке большая коробка шоколадного мороженого. Достать?» — «И ты говоришь мне об этом только сейчас? — воскликнула Анна с оскорблённой миной. — Немедленно вынимай его, пока я с тобой не раззнакомилась».
«Видать, правду говорят — когда сам становишься отцом, мир переворачивается. Становишься в тысячу раз чувствительнее к событиям, при которых страдают дети».