– Нет, у нас не принято оставлять без помощи сирот, больных, многодетных. Нo тех, кто сам, по своей воле губит здоровье и жизнь, здесь презирают. И если у врача будет выбор – спасать упавшего с корабля матроса или пьяницу, отморозившего себе ноги, то на второго обратят внимание в последнюю очередь.
Держится без претензий и надменности, без попыток указать мне, женщине, где ее место. Спокойно реагирует на прохладный прием. Я уже не сомневаюсь в профессионализме этого человека. И это плохо. Умным, наблюдательным и въедливым проверяющим трудно манипулировать. С дураком было бы справиться гораздо проще.
– Да, - протянула с неподдельным восхищением, - похоже, когда раздавали нахальство и самоуверенность, вы были единственным в той очереди.
– Что взял, то мое
Да и поняла потом, что искоренить преступность невозможно. Она так же стара, как человеческие пороки, на место наказанного преступника всегда придет новый
Куда смотрят синоптики? Обладая самыми современными приборами, они постоянно умудряются ошибаться.
тaк и не зaглохшaя зa годы жизни в трущобaх верa в хорошее все громче шептaлa: нельзя не попробовaть. Инaче можно всю жизнь жaлеть об упущенном шaнсе и собственном стрaхе.
мои мысли – это лишь отрaжение того, что у меня внутри.
Если во мне осталось хоть немного человеческого, я просто не должна проходить мимо. Иначе что будет отличать меня от тех, кто без всяких раздумий и сожалений может сломать жизнь другому?
Сейчас я категорически не понимаю, что происходит вокруг. Моя жизнь изменилась очень круто. Нищета и серость Гнилоустья сменилась блеском роскошных дворцовых интерьеров. Вместо общества бандитов, бедняков и проституток – завтраки с королевой, косметологи, модистка с новым гардеробом… Слишком уж хорошо. Слишком сказочно. А я уже давно разучилась верить в сказки. И теперь здравый смысл просто кричит: тут что-то не так.
Сэлл, я собираюсь тебя поцеловать, – зачем-то предупредил Ард Ренна.
– Тогда почему ты так много говоришь? – вырвалось у меня.