Ты не умер, а просто ушел. В этой жизни мы больше не увидимся, и от этого так больно, но все равно ты с нами. Как будто просто живешь где-то очень далеко, куда не ходят поезда и не летают самолеты. Там нет почты, телефона, интернета. Но мы будем думать о тебе, а ты – о нас.
Потеря – как кусок адски холодного железа. Ожог, боль – а потом какое-то странное бесчувствие, словно пережгло нервные окончания.
Так всегда кажется, что времени впереди вагон. Что все будут жить вечно. Куда торопиться? А вечность внезапно заканчивается – ударом под дых.
Молчание вдвоем бывает разным – теплым и уютным, мучительно-тягостным, невыносимо скучным.
Смерть – это не только скорбь, это еще и грубая проза жизни.
Страх – вот что это такое! Страх остаться одной. Неважно, по какой причине. Когда вдвоем в опустевшем гнезде – это полбеды. Когда одна... я не могла себе этого представить.
Уж лучше вот так – молчать, смотреть в разные стороны, жить параллельно, но рядом. Под одной крышей. Потому что уже нет сил начать все сначала. Слишком поздно.
Что может быть печальнее, чем бывшие страстные любовники, которые лежат, откатившись каждый на свой край кровати, и старательно делают вид, что спят?
Я больше не хочу любить без взаимности. И не хочу, чтобы безответно любили меня.
Мы собственными руками убили всё, что было между нами. Убили нашу любовь и семью...
- кто знает, чем унисон отличается от унитаза?
- в унитаз легче попасть.
...сказка не должна превращаться в прозу жизни.
Не можешь предотвратить безобразие – возглавь его.
... женщина без секса, как цветок без полива...
... настоящие хозяева нашей планеты — микроорганизмы под названием микоплазма, носителями которой являются котики. От них микоплазма попадает к человеку, захватывает мозг и заставляет совершать всякие идиотские поступки.
... тогда-то и понимаешь, что любишь человека, когда его проблемы становятся твоими.
Когда отношения не заканчиваются, не умирают естественной смертью, а обрываются на излете, остается ощущение чего-то недосказанного. Тот самый пресловутый незакрытый гештальт
... если мужчина не хочет от женщины детей, это о многом говорит.
Самая подлость в том, что человека, которого любила, невозможно выдрать из себя бесследно. Как бы сильно ни была на него обижена, сколько бы времени ни прошло. Это как рубец от ожога – на сетчатке, на сердце.
И правда, патовая ситуация. Поддержка одной стороны автоматически означает конфликт с другой. Нейтралитета не получится, потому что отсутствие поддержки будет воспринято как поддержка другой стороны.
Когда на закате мы бродили по кромке прибоя, держась за руки, хотелось, чтобы так было всегда. Каждый вечер, много-много лет подряд. Но я понимала, что особую остроту счастью придает его конечность. Останься мы здесь жить, эти вечерние прогулки превратились бы в рутину. А так каждый день из этих двух недель был как жемчужина в ожерелье. И как же не хотелось уезжать!
А не много ли бывших? Они вдруг показались мне стайкой рыбок-прилипал. За ногу не кусают, кусок хлеба изо рта не вырывают, но… поднимают муть со дна. Неприятно.
А не боишься? Совместный отпуск – это челлендж.
- Заодно и проверим.
Это был вполне так намек. Если за две недели не сожрем друг друга и не пошлем в самые экзотические пешие эротуры, значит, можем ужиться вместе. Значит, можно потихоньку двигаться в этом направлении.
Как хорошо быть примитивно брутальным. Трахать самку и не испытывать к своему предшественнику ничего, кроме злорадства: умойся, лузер, теперь она моя. Я так не умел. Может, и хорошо, что не умел.
...оркестр, в отличие от обычных рабочих коллективов, это единый организм. Да, музыканты могут не дружить между собой, даже не любить друг друга, но в музыке они должны сливаться воедино так же, как счастливые любовники.
...он поцеловал меня. Легко и осторожно. Потом еще раз. И еще. По нарастающей. Как «Болеро» Равеля. Ну разве я могла не сравнивать с музыкой? Хотя эта вещь для меня все-таки четко ассоциировалась с сексом. И неважно, что композитор написал ее под впечатлением от заводского конвейера....