Длинный разбег по когда-то асфальтированной улице, и кукурузник, тяжело скрипя всем своим организмом, с трудом отрывается от земли.
— Кажись лишка загрузили... Говорил же...
Пока Василий ведет отчаянную охоту за ресурсами, сбежавшая часть обезумевшего инопланетного Ковчега вселяется в человеческое тело и начинает собственную игру. Чтобы остановить его, героям предстоит не просто поднять в небо самые совершенные боевые машины, но и разобраться, кто из них на самом деле всё ещё человек, а кто — лишь пешка в чужой партии.
...по всему выходило что горит где-то в районе западных блокпостов, может даже на самом периметре. Но что может так полыхать, сообразить пока не мог, потому как там кроме рвов, окопов, да дотов, вообще ничего не было. Единственное предположение — технику какую-то спалили, но уж больно мощно дымило для такого случая.
Не знаю как высоко я взлетел, но приземление было очень болезненным. Повезло ещё что упал не на асфальт, а на крышу стоящей неподалеку машины. Крыша всмятку, но сам я вроде ничего, хотя определить, когда вокруг безостановочно рвутся мины и адреналин автоматом вводится в кровь, довольно сложно. В таком состоянии можно голову потерять и не заметить. И хотя у меня, слава богу, голова на месте, — от этого не сильно легче, развязать себя я не могу, соответственно и нормально передвигаться тоже. А...
Василевс унижен, его флот лежит на дне, дворец разрушен, но Империя не перестала быть Империей. Она залижет раны, выждет — и еще не раз покажет свои острые зубы.
Станица дымится в руинах. Победа обернулась тысячами могил, радиоактивной техникой, лагерем пленных и умирающими бойцами дивизии, пришедшей из другого мира.
Цель — сорвать скрытную переброску техники и живой силы по реке, чтобы отсрочить атаку на родную станицу. Для главного героя эта диверсия — ещё и отчаянная попытка найти следы пропавшего сына, чей отряд исчез где-то на этих же берегах. Ночная засада на вражеский катер становится началом жестокой партизанской войны на воде, где каждый выстрел — шаг к спасению или гибели.
Смерть в этом мире — понятие относительное. Физические муки проходят, а вот перспектива стать вечным объектом для экспериментов пугает куда больше. Спасение приходит с неожиданной стороны — из пепла, в облике товарища в немецком мундире, чья плоть выдержала адское пламя.