Костя схватил за плечо Дениса, что было весьма глупо с его стороны, так как в следующую секунду мужчина провел прием, заведя руку парню за спину, от чего тот жалобно завопил.
— Отпусти, сука!
— Или что? — веселясь, спросил Денис.
— Да ты знаешь, кто мой батя?! — отчаянная и дешевая угроза со стороны Кости лишь позабавила Дениса.
— Я тебе сейчас про свою бабку расскажу, ты вообще охуеешь, — сдерживая смех, парировал мужчина.
Если хочешь стать сильнее врагов, то бей самого сильного из них. Остальные разбегутся сами.
Платить гнилью за гниль?
Оно того не стоит.
Они могут ударить меня, но им никогда не сломать то, что внутри у меня. Ибо эти люди- маленькие, озлобленные, и внутренний стержень их давно сломан и прогнил. Унижая меня, они хотят лишь сломать мой стержень, чтобы я была с ними на равных.
Все мы в этой аудитории в одной лодке, неумело гребем каждый своими кривыми веслами и пытаемся успеть за преподом, который на моторке.
Даня почистил картошку. Даня старался. А то , что она выглядит так , будто он чистил ее топором , а она сопротивлялась , то это просто освещение такое.
- На ужин не останешься?
- Меня ждут. Если всё удачно сложится, то даже завтраком накормят. Видели бы вы, какие у неё си....
- Серёжа, - осекла его я.
- Синие глаза. Я хотел сказать, синие глаза, - заговорщически подмигнул Дане и вышел за порог квартиры.
- Ну и езжай к своему Серёге, - крикнула, продолжая лежать на диване, глядя в потолок. - А я буду дома. Одна, - чуть громче добавила. - Без трусов. Совсем без трусов. Одна!
- Я держусь. Я кремень....
- Голодная? - спросил он, сняв наушники.
- Ну, - повела я плечами. - Пахнет вкусно. Что приготовил?
- Не знаю. Смешал, что было в холодильнике с яйцами и жарю. Вроде ничего выглядит. Цветастенько, - смеялся он. - Срать будем серпантином и, возможно, с таким же хлопком.
Кто ж знал, что итальянцы, пошившие эти туфли, живут в подвалах Китая.
...«всё то, что попадает во влагалище женщины, является зоной только её ответственности, особенно тогда, когда она сама к себе подпустила»...
– Вообще-то, я однолюб.
– Ага, просто так получилось, что ещё и многоёб, – фыркнула я.
Яркий представитель тех самцов, что разбивают девичьи сердца пачками, а их жизненный широкий путь выстлан из осколков тех, кто верил, что будет его единственной.
Судя по пучку на голове и наглаженной белой блузке в четыре ночи, торчащей из-под ворота пальто, х#й эта дамочка последний раз видела только нарисованным мелом на заборе. А последний мужик в ее жизни был обведен тем же мелом на асфальте.
- Поцелуй меня, - произносит она, не моргая глядя мне в глаза. И гораздо тише добавляет. – Пожалуйста.
Обхватываю её лицо ладонями и склоняюсь, мягко касаясь её губ своими. Веду по ним линию, балансируя на грани дозволенного.
- Нам нельзя, - напоминаю, скорее, самому себе.
- Мы никому не скажем, - тянется она ко мне. Запускает пальцы в волосы, сжимает в кулаки и настойчиво впивается в губы, прильнув ко мне податливым дрожащим телом.
- Ты так и не выросла с того лета, - произнес он, оглядев меня с ног до головы.
- Зато тебя, я смотрю, с того лета конями растягивали.
Парень рассмеялся, запрокинув голову. Рассмеялись и еще несколько, рядом стоящих с ним, парней. Видимо, прихвостни вожака.
- Шишкина, - покачал Стас головой. – Ты слышала, что в каждой девушке должна быть изюминка?
- И? Во мне слишком много изюма? Не разжуешь? – предположила я.
- Нет, - ответил он насмешливо. – Просто в твоем случае изюм находится там, где должен быть мозг.
...часть себя он, все же, похоронил, вложив в ту горсть земли своё сердце и душу, которые принадлежали только его жене.
Его чувства уходили всё глубже, погибая каждую секунду.
Хотя, нет...
Чувства не покидали его. Нет. Они рвали изнутри в клочья. Царапали и ломали ребра. Душили непролитыми слезами.
Оставаясь каменным изваянием внешне, он снова и снова умирал внутри.
— Пора бы нашему поварёшке подыскать кастрюльку, — ёрничал Дэн, не боясь, что я могу двинуть по его бестолковой башке. Ведь
между нами стоял Арчи, а это... да нахрена мне это надо?! — Что скажешь, Артишочек?
— Вряд ли кто-то еще сможет позаботиться о «поварешке» Жорика лучше, чем ты, Дэн, — с ленцой протянул Арчи, выпуская струйку
дыма в пространство над танцевальной зоной клуба.
- Вы одна? – как-то уж слишком хмуро спросил спаситель, окинув меня ни то усталым, ни то злым взглядом. – В такой час?
- Подруги уехали. Жду своё такси, - ответила я скучающе и снова посмотрела в сторону, откуда оно и должно было приехать.
- Как рука?
- Рука? – подняла я перебинтованную конечность и поиграла пальцами. – Надеюсь, к утру не отвалится.
- Надеюсь, - отозвался мужчина эхом.
- Можете проследить за этим, если хотите. До утра...
- Почему ты их прячешь? – раздался спокойный голос над водной рябью.
Резко вскинула взгляд к его лицу и увязла в сосредоточенном на мне взгляде голубых озёр. Сегодня, отчего-то, они казались особенно яркими.
- Кого «их»? – нахмурилась, не понимая, когда успела потерять нить разговора.
- Глаза, - ответил он всё так же спокойно, продолжая смотреть на меня без капли иронии.
- Они, вроде, на месте. Один из них – точно, раз я тебя всё ещё вижу.
- Из-за линз, наверное, не так хорошо?
- Достаточно. Они мне не мешают, - снова вернула внимание к его рукам, понимая, что слишком долго мы смотрим друг другу в глаза.
- Без них гораздо лучше.
- Не мне...
А, чёрт! Усмехнулся, снимая с уха гребаный зажим для сосков, с которым мы так и не смогли справиться этой ночью.
Когда в очередной раз я попытался надеть его на Вику, она сказала «больно, блять!», ударила меня по рукам и прицепила эту штуку
мне на ухо. А затем и на второе.
А после у неё был секс с трансвеститом в моём лице, потому что, таки, да, я был хорошим мальчиком и в дополнение к серьгам, которые не серьги, мне разрешили надеть один чулок, в котором я, кстати, до сих пор.
Видели бы меня родители, отправили бы уже в какую-нибудь дурку.
- И где они?
- Кто они?
- Трусы, блин! - зашипела я и тут же оглянулась на дверь, боясь, что Саша услышит. Хотя он сейчас, скорее всего, в наушниках при-
вычно грает в войнушку перед сном.
- В букете. Я в них ключи от тачки завернул.
- В букете? - мои брови поползли вверх. - В твой коварный план входил пункт того, что я понюхаю букет вместе с твоими трусами?
- Дыа, - довольный собой ухмыльнулся нахал.
- Дебил, - шлепнула его ладонью по лбу и метнулась к букету разноцветных цветов, из которого выцарапала синие трусы.
- Под цвет твоих глаз, кстати, подбирал.
— Что, тот секси-дед опять за трамваем твоим сталкерил?
— Он не дед, — в сотый раз поправила ее и в миллионный раз пожалела о том, что ей об этом рассказала. — Он, просто, старше меня.
— Ага, и возможно, твоей мамы, — не удержалась подруга. — Я же говорю — дед. Секси-дед, так уж и быть.
- Отцепи меня! - командую коротко, и Руслан тут же хватает с тумбочки маленький ключик и освобождает меня из оков. Растираю запястья, открываю верхний ящик тумбочки и достаю из него коробку салфеток. - Держи.
- Зачем? - непонимающе моргает Руслан.
- Мне Вика говорила, что парни после оргазма плачут. Не стесняйся, - на полном серьёзе достаю салфетку и почти пихаю в его нос. -
Плачь! Ты кончил - с конца капает, значит из глаз сейчас тоже потечет.
- Симка, - смеется Руслан и падает на спину, прикрыв глаза ладонью. - С тобой я могу плакать только от смеха.
— Либо целуй, либо садись в машину, — предоставил он мне выбор... без особого выбора.
— Открывай машину и закрывай рот, — сказала я обреченно, так как такси все еще не было на горизонте.
— Умница, — самодовольно улыбнулся он и повел меня к машине, где открыл пассажирскую дверь и помог сесть.
— А потом все равно пососёмся, — изрёк нахал, когда устроился за руль и завел двигатель.
— Всё, пока, — сказала я торопливо, намереваясь покинуть машину.
— Да, шучу я, — засмеялся мой спаситель и вернул меня на сиденье, предусмотрительно пристегивая ремнем безопасности. Его губы
находились в считанных сантиметрах от моих, пока он нарочито долго тянулся за ремнем. — Точно не пососёмся? — спросил он, опаляя
теплом своего дыхания.
— Я тебе сейчас нос откушу, — процедила сквозь зубы, глядя ему прямо в глаза, что в полумраке салона автомобиля казались абсолют-
но черными.
— Маленькая злюка — вместо того, чтобы хоть немного испугаться, этот наглец забавлялся.