Цитаты из книг

Пылкая моя, сегодня ночью я достал из погреба в скале самую лучшую бутылку «Штайнбергер кабинет» урожая 1911 года — из прусских казенных имений, элитное вино из отборного предзимнего винограда. С бутылкой и с собаками я спустился к озеру, взбаламученному и вспенившемуся; и перед собаками, и перед озером, и перед ветром, и перед Орионом я держал речь, состоявшую из считанных слов, — и тут собаки залаяли; они лаяли, а озеро накатило белый вал, поднялся ветер, и мы ощутили на себе его сильные порывы, Орион замерцал, словно брошь девы Марии, и бутылка, описав дугу, полетела сквозь ночь в воду, как приношение богам за то, что несколько лет назад они в этот день подарили мне тебя.
Может быть, она достанется там, внизу, сомам, которые будут перекатывать ее своими мягкими губами, а может быть, окажется у убежища старой замшелой щуки огромного размера, или у норы форели, узкое тело которой усыпано красными пятнышками; она вырожденка, эта форель, ей хочется мечтать, сочинять рифмованные форельи стихи и снимать быстротечные форельи кинофильмы; а может быть, через много-много лет, когда рты наши будут давно забиты темной землей, бутылка попадет в бредень рыбака, который с удивлением вытащит ее, поглядит на старую сургучную печать и сунет в боковой карман своей штормовки. А вечером, у себя дома, когда минестра уже съедена и на каменном столе у кипарисов появятся хлеб и козий сыр, он не торопясь поднимется, сходит за своим инструментом и собьет печать с бутылки, зажав ее между коленями. И вдруг ощутит аромат — золотисто-желтое вино начнет лучиться и благоухать, оно запахнет осенью, пышной осенью рейнских равнин, грецкими орехами и солнцем, жизнью, нашей жизнью, любимая, это наши годы воспрянут, это наша давно прожитая жизнь снова явится на свет в этот предвечерний час, ее дуновение, ее эхо, — а незнакомый нам рыбак ничего не будет знать о том, что с такой нежностью коснулось его, он лишь переведет дыхание, и помолчит, и выпьет…
Но поздним вечером, когда стемнеет, когда рыбак уже давно спит, из ночи, словно две темные стрелы, вылетят две бабочки, два смутных ночных павлиньих глаза — говорят, будто в них живут души давно умерших людей, испытавших когда-то счастье; они подлетят совсем близко, и всю ночь их будет не оторвать от края стакана, со дна которого еще струится запах вина, всю ночь их тела будут подрагивать, и только утром они поднимутся и быстро улетят прочь; а рыбак, стоящий со своей снастью в дверях, с удивлением будет смотреть им вслед — ему никогда прежде не приходилось видеть в здешних местах таких бабочек…

"Скажи мне, что ты меня любишь..."

Эрих Мария Ремарк

Эрих Мария Ремарк многих любил в своей жизни. И Марлен Дитрих любила многих. И еще они любили друг друга. Это была короткая, но очень яркая любовь — она сохранилась в переписке между писателем и актрисой. Письма Марлен Дитрих, за исключением немногих, не дошли до нас, а письма Ремарка остались — прекрасные и печальные, полные нежности и тоски. Из них сложился еще один роман Ремарка — короткая история не первой и не последней, но великой любви.

У солдата совсем другое отношение к природе, чем у обычного человека. Все эти тысячи запретов, препятствий, обязанностей жестокой, ужасной жизни на краю гибели спадают с тебя; и в минуты и часы передышки, в дни отдыха иногда мысль о жизни, о том простом факте, что ты ещё существуешь, выжил, превращается в чистую радость, просто потому что ты ещё можешь видеть, дышать и свободно передвигаться.

История любви Аннеты

Эрих Мария Ремарк

Слишком объемный для молодого человека жизненный опыт требовал творческой реализации: вслед за многочисленными очерками и журналистскими публикациями в 1929 году появился роман «На Западном фронте без перемен». Своеобразным «эхом» романа стала серия из шести рассказов, которые были опубликованы в 1930–1931 годах в американском журнале Collier’s Weekly под общим названием «Враг» (Der Feind). В русском издании для названия сборника выбрали заголовок другого рассказа — «История любви Аннеты».

Война все разрушила, но в солдатскую дружбу мы верили. А теперь видим: чего не сделала смерть, то довершает жизнь, — она разлучает нас.

На обратном пути

Эрих Мария Ремарк

«Ах, как трудно прощаться! Но возвращаться иногда еще труднее…» Спустя четыре тяжелых года война наконец закончилась… Эрнст и его фронтовые товарищи возвращаются домой – в город, который некогда покинули еще детьми… Они возвращаются, чтобы жить и искать свое истинное предназначение. Но путь к мирной жизни окажется куда более сложным, чем тот, который им пришлось пройти на войне… Ранее роман издавался под названием «Возвращение». Теперь он публикуется в новом переводе.

Героизм начинается там, где рассудок пасует: когда жизнь ставишь ни во что. Героизм строится на безрассудстве, опьянении, риске — запомните это.

На обратном пути

Эрих Мария Ремарк

«Ах, как трудно прощаться! Но возвращаться иногда еще труднее…» Спустя четыре тяжелых года война наконец закончилась… Эрнст и его фронтовые товарищи возвращаются домой – в город, который некогда покинули еще детьми… Они возвращаются, чтобы жить и искать свое истинное предназначение. Но путь к мирной жизни окажется куда более сложным, чем тот, который им пришлось пройти на войне… Ранее роман издавался под названием «Возвращение». Теперь он публикуется в новом переводе.

У нас с ним дружеские отношения, как бывает обычно, когда отношения между людьми основаны на взаимной выгоде.

Черный обелиск

Эрих Мария Ремарк

Герои романа известного немецкого писателя Э.М. Ремарка все еще живут бередящими душу воспоминаниями, которые потрясли солдат в окопах Западного фронта Первой мировой войны.

Странное дело: если бы близкие при жизни иного покойника хоть наполовину так заботились о нем, как тогда, когда им от этого уже нет никакой пользы, трупы наверняка охотно отказались бы от самых дорогих мавзолеев; но уж таков человек: по-настоящему он дорожит только тем, что у него отнято.

Черный обелиск

Эрих Мария Ремарк

Герои романа известного немецкого писателя Э.М. Ремарка все еще живут бередящими душу воспоминаниями, которые потрясли солдат в окопах Западного фронта Первой мировой войны.

Близится вечер. В это пору животное ищет одиночества, а человек - общества.

Близится вечер. В это пору животное ищет одиночества, а человек - общества.

Чем примитивней человек, тем больше он собой доволен

Близится вечер. В это пору животное ищет одиночества, а человек - общества.

Чем примитивней человек, тем больше он собой доволен

Близится вечер. В это пору животное ищет одиночества, а человек - общества.

Чем примитивней человек, тем больше он собой доволен

Возлюби ближнего своего

Эрих Мария Ремарк

«Возлюби ближнего своего» (1940) — это роман о немецких эмигрантах, вынужденных скитаться по предвоенной Европе. Они скрываются, голодают, тайком пересекают границы, многие их родные и близкие в концлагерях. Потеряв родину и привычный уклад жизни, подвергаясь смертельной опасности, герои Ремарка все же находят в себе силы для сострадания и любви.

Близится вечер. В это пору животное ищет одиночества, а человек - общества.

Возлюби ближнего своего

Эрих Мария Ремарк

«Возлюби ближнего своего» (1940) — это роман о немецких эмигрантах, вынужденных скитаться по предвоенной Европе. Они скрываются, голодают, тайком пересекают границы, многие их родные и близкие в концлагерях. Потеряв родину и привычный уклад жизни, подвергаясь смертельной опасности, герои Ремарка все же находят в себе силы для сострадания и любви.

– Вы поэтому ушли? – Нет. Я поэтому осталась. Мне симпатичны красивые люди. Впрочем, иногда они настраивают меня на грустный лад. – Почему? – Потому что красота проходит. Старость не многим к лицу.

Тени в раю

Эрих Мария Ремарк

Они вошли в американский рай, как тени. Люди, обожженные огнем Второй мировой. Беглецы со всех концов Европы, утратившие прошлое. Невротичная красавица-манекенщица и циничный, крепко пьющий писатель. Дурочка-актриса и гениальный хирург. Отчаявшийся герой Сопротивления и щемяще-оптимистичный бизнесмен. Что может быть общего у столь разных людей? Хрупкость нелепого эмигрантского бытия. И святая надежда когда-нибудь вернуться домой…

Люди в истерии и страхе следуют любым призывам, независимо от того, кто и с какой стороны начинает их выкрикивать, лишь бы только при этом крикун обещал человеческой массе принять на себя тяжелое бремя мысли и ответственности. Масса боится и не хочет этого бремени. Но можно поручиться, что ей не избежать ни того, ни другого.

Женщина - это вам не металлическая мебель; она - цветок. Она не хочет деловитости. Ей нужны солнечные, милые слова. Лучше говорить ей каждый день что-нибудь приятное, чем всю жизнь с угрюмым остервенением работать на нее.

Возвращение с Западного фронта. Сборник

Эрих Мария Ремарк

В эту книгу вошли четыре романа о людях, которых можно назвать «ровесниками века», ведь им довелось всецело разделить со своей родиной – Германией – все, что происходило в ней в первой половине ХХ столетия. «На Западном фронте без перемен» – трагедия мальчишек, со школьной скамьи брошенных в кровавую грязь Первой мировой. «Возвращение» – о тех, кому посчастливилось выжить. Но как вернуться им к прежней, мирной жизни, когда страна в развалинах, а призраки прошлого преследуют их?.. Вернувшись...

«Понятие времени весьма растяжимо <...> Человек, которому предстоит долгая жизнь, не обращает на время никакого внимания; он думает, что впереди у него целая вечность. А когда он потом подводит итоги и подсчитывает, сколько он действительно жил, то оказывается, что всего-то у него было несколько дней или в лучшем случае несколько недель. Если ты это усвоил, то две-три недели или два-три месяца могут означать для тебя столько же, сколько для другого значит целая жизнь.»

Помните: привычка - ничто, импульс - всё.

Чем примитивней человек, тем больше он собой доволен

Помните: привычка - ничто, импульс - всё.

Чем примитивней человек, тем больше он собой доволен

Ведь чудо всегда ждет нас где-то рядом с отчаянием.

Время жить и время умирать

Эрих Мария Ремарк

«А перед нами все цветет, за нами все горит... Не надо думать, с нами тот, кто все за нас решит!» Но — что делать, если НЕ ДУМАТЬ ты не можешь? Что делать, если ты НЕ СПОСОБЕН стать жалким винтиком в чудовищной военной машине? Позади —ад выжженных стран. Впереди — грязь и кровь Второй мировой. «Времени умирать», кажется, не будет конца. Многие ли доползут до «времени жить»?..

- Вы, случайно, не русская, - осведомился я.
- Нет. А почему вы спрашиваете?
- Да потому, что некоторые русские дамы умеют возводить стройные логические построения, основываясь на ложных посылках и ложных умозаключениях, а потом предъявлять претензии к другим. Очень привлекательная, очень женственная и очень опасная черта.

Тени в раю

Эрих Мария Ремарк

Они вошли в американский рай, как тени. Люди, обожженные огнем Второй мировой. Беглецы со всех концов Европы, утратившие прошлое. Невротичная красавица-манекенщица и циничный, крепко пьющий писатель. Дурочка-актриса и гениальный хирург. Отчаявшийся герой Сопротивления и щемяще-оптимистичный бизнесмен. Что может быть общего у столь разных людей? Хрупкость нелепого эмигрантского бытия. И святая надежда когда-нибудь вернуться домой…

*Люди многое забывают, когда речь идет о жизни и смерти
*Раскаяние разъедает душу сильнее, чем соляная кислота
*Человек вообще не меняется. Несмотря на то, что дает себе тысячу клятв. Когда тебя кладут на обе лопатки, ты готов начать жить по-другому, но стоит вздохнуть свободнее, и все клятвы забыты.
*Тот, кто умеет только ненавидеть или только любить, завидно примитивен.
*вещи начинают говорить, только когда на них долго смотришь. А те вещи, которые говорят сразу, далеко не самые лучшие.
*Главное - уметь расслабиться. Когда держишь себя в кулаке, обязательно случиться несчастье. Жизнь – как мяч. Она всегда сохраняет равновесие.
*Если другие, - свиньи, то это еще не значит, что и мы должны вести себя по-свински
*Человек должен знать, когда рисковать уже больше нельзя. Тут появляется особое чувство, похожее на чувство, какое бывает при первом легком приступе стенокардии. У тебя уже и прежде были неприятные ощущения, но это чувство иное, к нему надо прислушаться. Ведь следующий приступ может стать смертельным
*Беда сплачивает людей лучше,чем удачи
*Пусть где-то убивают сотни тысяч людей – если ты порежешь себе палец, боль от этого не будет меньше.
*Странно, иногда нужна самая малость, чтобы стало легче на душе. Достаточно поговорить с кем-нибудь, даже с человеком, которого совсем не знаешь.
*Нет ничего утомительнее, чем присутствовать при том, как человек демонстрирует свой ум. В особенности, если ума нет.
*Комичное ведь идет рука об руку с трагичным. И наоборот.
*Когда чего-нибудь очень хочется, оно ускользает от тебя в последнюю секунду
*Иногда человек теряет мужество. А иной раз кажется, что к разочарованиям можно привыкнуть. Но это не так. С каждым разом они причиняют все большую боль. Такую боль, что становится жутко. Кажется, будто с каждым разом ожоги все сильнее. И с каждым разом боль проходит все медленнее.
*Ложь застревает в памяти надежнее, чем правда.
*Только безнадежные кретины хотят доказать женщине свою правоту и взывают к ее логике.
*Почему, собственно, мы проявляем гораздо больший интерес к несчастью своих ближних, нежели к счастью? Значит ли это, что человек – завистливая скотина?
*Герои должны умирать. Если они выживают, то становятся скучнейшими людьми на свете.
*Хорошо, когда можешь назвать по имени причину своих бед, не так ли?
*Если видеть во всем перст судьбы, то нельзя будет и шагу ступить.

Тени в раю

Эрих Мария Ремарк

Они вошли в американский рай, как тени. Люди, обожженные огнем Второй мировой. Беглецы со всех концов Европы, утратившие прошлое. Невротичная красавица-манекенщица и циничный, крепко пьющий писатель. Дурочка-актриса и гениальный хирург. Отчаявшийся герой Сопротивления и щемяще-оптимистичный бизнесмен. Что может быть общего у столь разных людей? Хрупкость нелепого эмигрантского бытия. И святая надежда когда-нибудь вернуться домой…