О теории множественных вселенных я слышала. И о теории струн. И о многих других интересных теориях. Но слышать — одно, а испытать оную теорию на практике — совсем другое дело. И если это и вправду иной мир, а не предсмертный бред — ведь могло же статься, что умерла я не сразу, хотя и падала с семнадцатого этажа, — то мне…
Как-то нехорошо графине красть карнавальные маски, но если очень хочется, то, быть может, можно?
– Задержаться пришлось. Письма-то я получал исправно. И все до одного спокойные, мол, яблоки зреют, урожай ожидается небывалый. Коровы котятся, коты коровятся и прочая хозяйственная муть, в которой я не больно-то соображаю.
Напротив, сам с немалой готовностью отступил, может, и вовсе сбежал бы, когда б не гордость.
Гордость – страшная сила.
Или Берег слоновой кости… вот на кой ляд он мне сдался?
Его возмущение было вполне себе искренним, и Анна улыбнулась.
– А вдруг поехать захочешь?
– Так… заплачу, пускай везут.
– А если повезут не туда?
Ныне дражайший Михайло Евстратьевич изволил трапезничать.
Он успел оценить севрюжью уху, закусивши ее пирожками с зайчатиной, которые тут щедро посыпали рубленой зеленью для аромату. На очереди была тушеная дичина, кабаньи щеки, натертые чесноком и душистыми травами. Ждали высочайшего внимания налистники и творог, мешаный с фруктами и украшенный горою взбитых сливок.
– Я, в конце концов, слишком эмоциональна, чтобы соблюдать какие-то там договора…
– И злопамятна.
– Все женщины злопамятны…
В том и дело, что я все вижу и все понимаю. Сначала договор, который по сути ложь и притворство, потому что является сделкой. Потом лжи становится больше и больше… ненужный брак. Надоевший муж. Дети, которые появились на свет, потому как положено, чтобы были наследники. А на деле никому-то до них дела нет. Или наоборот, их начинают подгонять под эти самые правила, готовить к тому, что, когда они вырастут, должны будут продолжить семейную традицию быть несчастными…
Луна.
И звезды.
И зыбкое ночное почти-что-счастье, которое утром растает без следа. Однако до утра далеко, а значит… значит, Анна может позволить себе хоть ненадолго снова стать женщиной.
Женщины… они определенно странные.
Ночь укроет.
Все знают, что ночью позволено больше, чем днем.
– В конце концов, это совершенно недопустимо. Проблемы нельзя решать только насилием.
Мальчишки переглянулись.
Они явно думали, что Анна просто слишком наивна. Со взрослыми такое случается.
Пара лет жизни – это много, ей ли не знать, только все равно сердце ноет, растревоженное.
— Запомните, — пальчик раздавил ягоду клюквы, красную, как кровь. — Чудовища не умеют любить.
— Задумалась.
— Над чем-то важным?
— Безусловно, — у нее хватило сил ответить улыбкой на улыбку. — Для каждого человека, полагаю, его мысли важны и интересны.
— Отец, он да… он ее любил до безумия. А вот она к нему была равнодушна. И порой… нет, не упрекала. Это слишком по-мещански, изводить мужа упреками. Просто не давала ему забыть о том, чего лишилась.
— Я, между прочим, граф, — заметил Глеб. — Меня морковку чистить не учили.
— И зря. Полезное умение.
- Я хочу его голову... - Зачем? - Для коллекции... - У тебя нет коллекции голов. - Будет... ты не слышал? В свете сейчас модно заниматься коллекционированием.
- Замужним женщинам не положено мечтать о блистательных кавалерах... - Кто сказал? - Общественная мораль. - Общественная мораль - весьма сомнительный ориентир.
... И вот ночных мотыльков прибыло. Глупые, они летели на свет, не понимая, сколь губителен он.
Совесть, как понимаю, в нынешнем мире роскошь.
... в голове у женщины столько мыслей, что удивительно, как эта голова сама собой не раскалывается.
…не стоит увлекаться. …это ведь так просто, позволить себе слабость. И еще слабость. И еще одну, и когда он сам станет слабым, тьма напомнит о себе.
Еще лет двадцать и отменным специалистом будет. Если матюкаться прекратит. А то, сам понимаешь, клиент — тварь нежная, не любит, когда его матюками.
Дети не прощают чужой слабости, они еще не готовы понимать, что без слабости не бывает силы.
Никто не верит темным. Откуда пошла эта чушь, что темные лгут? Не больше и не меньше, чем светлые. Свет или тьма — это просто тип силы, не более того, но в головах людей прочно укрепилось мнение, что свет есть благо, а тьма… лучше бы ее не было.