Цитаты из книг
Когда смерть дышать в затылок, хочется уцепиться за жизнь.Себе- то уже ничего не светит , но хочется облагодетельствовать окружающих.
Работа судьи сложна и неблагодарна, особенно если выполнять её честно. Лавиния Шейс рискнула жизнью, защищаясь от сфабрикованных обвинений, и сумела сохранить доброе имя. Вот только с душевным равновесием всё не так просто, и Лавиния по настоянию целителя отправляется отдыхать подальше от столичной суеты туда, где её никто не знает. Но...
Один труп. Один некромант. Несколько случайных совпадений.
И об отдыхе остаётся забыть.
Может быть, любовь- это единственное ради чего стоит жить,? И ради чего стоит умереть.
Если судьба даёт второй шанс, глупо им не воспользоваться, даже если ради этого нужно рискнуть. Так или почти так рассуждала Идана Морнхут, потомственный техномаг, сбегая от своего прошлого в соседнюю страну, чтобы там выйти замуж в подкрепление политического союза. Спокойный брак, техномагическая лаборатория и исследования в области протезирования - примерно так она видела своё будущее. И всё это у неё будет, если она выберет правильного мужчину. А если выберет неправильного... Что ж, это...
Скука- самое большое проклятие деятельного человека.
Мне повезло выжить при аварии на космической станции и попасть на обитаемую планету, жители которой оказались радушны, дружелюбны и очень похожи на людей. Вот только странности их множатся, а идеальность начинает всерьёз пугать. Хорошо, попала я сюда не одна, а в компании целого полковника со спецназовским прошлым. Он хмур, грубоват, но зато – профессионал, который не даст погибнуть, и даже, может быть, вернёт нас домой. А главное, он настоящий. И на фоне аборигенов его недостатки...
Надетые погоны совсем не означают грубых манер и сомнительного лексикона в купе с уставом вместо мозга.
Мне повезло выжить при аварии на космической станции и попасть на обитаемую планету, жители которой оказались радушны, дружелюбны и очень похожи на людей. Вот только странности их множатся, а идеальность начинает всерьёз пугать. Хорошо, попала я сюда не одна, а в компании целого полковника со спецназовским прошлым. Он хмур, грубоват, но зато – профессионал, который не даст погибнуть, и даже, может быть, вернёт нас домой. А главное, он настоящий. И на фоне аборигенов его недостатки...
Был бы чуть помоложе и не так безнадёжно женат, я бы точно влюбилась.
Мне повезло выжить при аварии на космической станции и попасть на обитаемую планету, жители которой оказались радушны, дружелюбны и очень похожи на людей. Вот только странности их множатся, а идеальность начинает всерьёз пугать. Хорошо, попала я сюда не одна, а в компании целого полковника со спецназовским прошлым. Он хмур, грубоват, но зато – профессионал, который не даст погибнуть, и даже, может быть, вернёт нас домой. А главное, он настоящий. И на фоне аборигенов его недостатки...
Женщина не должна быть слишком умной. Это заставляет мужчин рядом с ней чувствовать себя неловко и неуверенно.
Если судьба даёт второй шанс, глупо им не воспользоваться, даже если ради этого нужно рискнуть. Так или почти так рассуждала Идана Морнхут, потомственный техномаг, сбегая от своего прошлого в соседнюю страну, чтобы там выйти замуж в подкрепление политического союза. Спокойный брак, техномагическая лаборатория и исследования в области протезирования - примерно так она видела своё будущее. И всё это у неё будет, если она выберет правильного мужчину. А если выберет неправильного... Что ж, это...
Вера в Бога прекрасно сочетается с признанием существования духов и прочих волшебных существ.
Рождественская губерния велика и неспокойна, и сил сыскной полиции на все её медвежьи углы не хватает. Поэтому расследовать убийство в тихий городок со звучным названием Шналь отправляется бывший флотский офицер, а ныне - вольный охотник за головами Дмитрий Косоруков. На здешних холмах пасутся мамонты, градоначальницей местные жители избрали себе девчонку двадцати лет, в лесу можно запросто встретить чжурского шамана и попасть на зуб упырю. И если бы только этим ограничивались...
Здесь Шахаб знал точно: поцеловал он её только для того, чтобы не свернуть шею прямо сейчас.
Жизнь в плену не проходит даром, и каждый, кому посчастливилось вернуться, получает на память свои проблемы. Шахаб Шадай отличился: спасаясь из эльфийской лаборатории, он прихватил с собой не только травмы, но и живую эльфийку с дурным характером.
История могла бы кончиться плохо, окажись на месте Халлелы Безродной другая женщина. Но эксцентричная эльфийка, прозванная сородичами Повиликой, не признаёт банальных трагедий и настроена извлечь из ситуации максимум.
Зачастую нерушимые истины достаточно было только как следует пнуть, чтобы они освободили горизонт, заодно придавив обломками некоторых особо ретивых приспешников.
Жизнь в плену не проходит даром, и каждый, кому посчастливилось вернуться, получает на память свои проблемы. Шахаб Шадай отличился: спасаясь из эльфийской лаборатории, он прихватил с собой не только травмы, но и живую эльфийку с дурным характером.
История могла бы кончиться плохо, окажись на месте Халлелы Безродной другая женщина. Но эксцентричная эльфийка, прозванная сородичами Повиликой, не признаёт банальных трагедий и настроена извлечь из ситуации максимум.
Повилика не любила бросать слова на ветер и дорожила репутацией мстительной твари и колючки в заднице, а репутация требовала подкормки, полива и прочего тщательного ухода.
Жизнь в плену не проходит даром, и каждый, кому посчастливилось вернуться, получает на память свои проблемы. Шахаб Шадай отличился: спасаясь из эльфийской лаборатории, он прихватил с собой не только травмы, но и живую эльфийку с дурным характером.
История могла бы кончиться плохо, окажись на месте Халлелы Безродной другая женщина. Но эксцентричная эльфийка, прозванная сородичами Повиликой, не признаёт банальных трагедий и настроена извлечь из ситуации максимум.
Для того, чтобы черепно-мозговая травма доставляла неприятности, требуется наличие не только черепа
Бесшумно крутятся шестерёнки, вертится Мировой Диск вокруг оси, ровно течёт жизнь на его Тёмной и Светлой сторонах. И мало кто знает, что существующему миропорядку дан обратный отсчёт. Сплетена сеть интриги, каждому отведено в ней своё место. Одного только не учёл таинственный кукловод: крошечной песчинки, волей случая попавшей в точно отлаженный механизм и способной вывести его из строя. Песчинки, чьё имя Фириш ту Фрем - мастер-механик с Тёмной стороны.
– Может, мне поговорить с учительницей? Ты же не виновата, - неуверенно предложила я.
– Мама, как ты не понимаешь? При чём тут учительница? Это же неаккуратно! – с укором глянула на меня Миои.
Мда, действительно, как я могла об этом не подумать… Тяжело быть безалаберной матерью очень серьёзного ребёнка.
Молодой симпатичной деморе сложно найти приличную - во всех смыслах - работу, поэтому за подвернувшуюся вакансию кассира в небольшом кафе-пекарне Айола уцепилась обеими руками и хвостом. А что начальник из расы враждебных венгов - так у всех свои недостатки. У самой Айолы, например, любопытство, которое не позволяет оставить в покое прошлое её работодателя. Ведь не просто же так венг из касты воинов работает поваром-кондитером! Ну а что у Айолы есть ещё одна маленькая проблема......
Если от нее отказаться, надежда, конечно, уйдет.
Далёкое будущее. Человечество освоилось в своей галактике, так и не встретив на пути ни одной разумной цивилизации — ни дружественной, ни враждебной. Снаряжается экспедиция в галактику Андромеды. Роль пилотов выполняют искусственно сконструированные люди с искусственным интеллектом — абсолютное разумное оружие. И только создательница этих самых пилотов знает: проект уже провалился, ещё до старта экспериментальных кораблей. Слишком много в них осталось человеческого и слишком уязвимым оказался...
Что вы так убиваетесь, вы же так никогда не убъетесь!
Далёкое будущее. Человечество освоилось в своей галактике, так и не встретив на пути ни одной разумной цивилизации — ни дружественной, ни враждебной. Снаряжается экспедиция в галактику Андромеды. Роль пилотов выполняют искусственно сконструированные люди с искусственным интеллектом — абсолютное разумное оружие. И только создательница этих самых пилотов знает: проект уже провалился, ещё до старта экспериментальных кораблей. Слишком много в них осталось человеческого и слишком уязвимым оказался...
Зачем нужны враги при таких друзьях.
Далёкое будущее. Человечество освоилось в своей галактике, так и не встретив на пути ни одной разумной цивилизации — ни дружественной, ни враждебной. Снаряжается экспедиция в галактику Андромеды. Роль пилотов выполняют искусственно сконструированные люди с искусственным интеллектом — абсолютное разумное оружие. И только создательница этих самых пилотов знает: проект уже провалился, ещё до старта экспериментальных кораблей. Слишком много в них осталось человеческого и слишком уязвимым оказался...
Во имя всеобщего блага часто творятся удивительные зверства.
Тилль, целительницу из диких, война лишила улыбки и желания жить. У Бельфенора, светлого боевого мага, унизительный мир отнял родную землю и право умереть в бою — все, что у него оставалось. Они были по разные стороны линии фронта и привыкли считать друг друга врагами. У них нет ничего общего — кроме этой войны. Две разбитые жизни, волею случая дополнившие друг друга сколами и трещинами и скрепленные вместе прихотью судьбы. Что им остается? Бороться с неожиданно вспыхнувшими чувствами? Или...
Нет только черного и только белого, есть полутона и переходы, есть равновесие и стремление к нему.
Тилль, целительницу из диких, война лишила улыбки и желания жить. У Бельфенора, светлого боевого мага, унизительный мир отнял родную землю и право умереть в бою — все, что у него оставалось. Они были по разные стороны линии фронта и привыкли считать друг друга врагами. У них нет ничего общего — кроме этой войны. Две разбитые жизни, волею случая дополнившие друг друга сколами и трещинами и скрепленные вместе прихотью судьбы. Что им остается? Бороться с неожиданно вспыхнувшими чувствами? Или...
Душу тоже можно сломать, как руку или ногу, на войне это случается постоянно, со всеми.
Тилль, целительницу из диких, война лишила улыбки и желания жить. У Бельфенора, светлого боевого мага, унизительный мир отнял родную землю и право умереть в бою — все, что у него оставалось. Они были по разные стороны линии фронта и привыкли считать друг друга врагами. У них нет ничего общего — кроме этой войны. Две разбитые жизни, волею случая дополнившие друг друга сколами и трещинами и скрепленные вместе прихотью судьбы. Что им остается? Бороться с неожиданно вспыхнувшими чувствами? Или...
Только за идеалы ни кто и ни где не воюет.
Тилль, целительницу из диких, война лишила улыбки и желания жить. У Бельфенора, светлого боевого мага, унизительный мир отнял родную землю и право умереть в бою — все, что у него оставалось. Они были по разные стороны линии фронта и привыкли считать друг друга врагами. У них нет ничего общего — кроме этой войны. Две разбитые жизни, волею случая дополнившие друг друга сколами и трещинами и скрепленные вместе прихотью судьбы. Что им остается? Бороться с неожиданно вспыхнувшими чувствами? Или...
Нужно иметь мужество либо умереть , либо жить, а не болтаться где то посредине.
Тилль, целительницу из диких, война лишила улыбки и желания жить. У Бельфенора, светлого боевого мага, унизительный мир отнял родную землю и право умереть в бою — все, что у него оставалось. Они были по разные стороны линии фронта и привыкли считать друг друга врагами. У них нет ничего общего — кроме этой войны. Две разбитые жизни, волею случая дополнившие друг друга сколами и трещинами и скрепленные вместе прихотью судьбы. Что им остается? Бороться с неожиданно вспыхнувшими чувствами? Или...
Пусть лежат, если беспорядки нарушать ...не будут.
Тилль, целительницу из диких, война лишила улыбки и желания жить. У Бельфенора, светлого боевого мага, унизительный мир отнял родную землю и право умереть в бою — все, что у него оставалось. Они были по разные стороны линии фронта и привыкли считать друг друга врагами. У них нет ничего общего — кроме этой войны. Две разбитые жизни, волею случая дополнившие друг друга сколами и трещинами и скрепленные вместе прихотью судьбы. Что им остается? Бороться с неожиданно вспыхнувшими чувствами? Или...
Всё-таки полковник чудной. То как ляпнет, словно вообще не думает, – прибить хочется. А то вдруг показывает себя настолько чутким, что даже страшно. Вот как сейчас. Ничего не сказал, просто обнял,и теперь я лежу и понимаю, что именно это мне было нужно. Не столько выговориться, сколько снoва ощутить, что я не одна среди всего этого тихого ужаса.
Мне повезло выжить при аварии на космической станции и попасть на обитаемую планету, жители которой оказались радушны, дружелюбны и очень похожи на людей. Вот только странности их множатся, а идеальность начинает всерьёз пугать. Хорошо, попала я сюда не одна, а в компании целого полковника со спецназовским прошлым. Он хмур, грубоват, но зато – профессионал, который не даст погибнуть, и даже, может быть, вернёт нас домой. А главное, он настоящий. И на фоне аборигенов его недостатки...
А между собой люди на этой планете всерьёз не воевали, любые разногласия старались решить быстро и бескровно: у них имелся постоянный биологический враг, единый и хорошо организованный, не до внутривидовых разборок. И это, конечно, накладывало отпечаток: расширяло границы понятия «своих» на всё человечество и лишало смысла такое земное понятие как «иностранный шпион».
Мне повезло выжить при аварии на космической станции и попасть на обитаемую планету, жители которой оказались радушны, дружелюбны и очень похожи на людей. Вот только странности их множатся, а идеальность начинает всерьёз пугать. Хорошо, попала я сюда не одна, а в компании целого полковника со спецназовским прошлым. Он хмур, грубоват, но зато – профессионал, который не даст погибнуть, и даже, может быть, вернёт нас домой. А главное, он настоящий. И на фоне аборигенов его недостатки...
И всё-таки мысль материальна. Наверное, мне, как учёному, неправильно так думать, уж очень это отдаёт религиозными пережитками. Но я неоднократно наблюдала это явление собственными глазами,и отрицать его не получается. Для достижения равновесия между научной картиной мира и суеверием я предпочитала думать,что за мистической закономерностью лежит какое-то физическое явление, котoрое человечество еще не открыло и не описало, хотя и пытается. В конце концов, несколько веков назад обыкновенный электромагнетизм казался почти магией, а пространственные проколы и искажения – до сих пор многим кажутся таковыми.
Мне повезло выжить при аварии на космической станции и попасть на обитаемую планету, жители которой оказались радушны, дружелюбны и очень похожи на людей. Вот только странности их множатся, а идеальность начинает всерьёз пугать. Хорошо, попала я сюда не одна, а в компании целого полковника со спецназовским прошлым. Он хмур, грубоват, но зато – профессионал, который не даст погибнуть, и даже, может быть, вернёт нас домой. А главное, он настоящий. И на фоне аборигенов его недостатки...
– Слияние – это лучшее, что мoжет быть! – воодушевлённо, с восторгом откликнулась Унка. – Это единение, это разделение жизни на двоих, это невероятное наслаждение! Ты никогда не будешь одна, он никогда тебя не оставит, будет верен до конца жизни и больше ни на кого не посмотрит. Да и тебе никто, кроме него, не будет нужен. Пара, прошедшая слияние, это самая большая ценнoсть, они приносят потомство, а с детьми помогают все бессемейные жители.
– Обязательно, – выдавила я.
Ну просто рай кромешный!
Хочу домой. Согласна писать отчёты за всю лабораторию, дежурить на суточных прогонах и прозвонить все соединения прототипа напрямую, примитивным тестером. Работать без выходных, отпуска, праздников и даже обеда.
Лучше бы они нас сожрать пытались!..
Мне повезло выжить при аварии на космической станции и попасть на обитаемую планету, жители которой оказались радушны, дружелюбны и очень похожи на людей. Вот только странности их множатся, а идеальность начинает всерьёз пугать. Хорошо, попала я сюда не одна, а в компании целого полковника со спецназовским прошлым. Он хмур, грубоват, но зато – профессионал, который не даст погибнуть, и даже, может быть, вернёт нас домой. А главное, он настоящий. И на фоне аборигенов его недостатки...