Обычно «основано на реальных событиях» сводится к тому, что кто–то где–то нелепо убился, а буйная фантазия сценариста сделала из этого голофильм на три часа
– Когда сердишься или смеёшься – не до лишних мыслей и не до паники. Ты держишься хорошо, но не верю я, что не сорвёшься. Это пока еще не дошло, в какой мы заднице.
- Что будет теперь? - тихо спросила Мюрин.
- Рассвет, - так же тихо ответил Конн, глядя перед собой - с холма на равнину, горизонт над которой уже подчеркнуло тусклое золото утренней зари. - За самой долгой ночью всегда приходит рассвет...
Он встретил ее этой ночью, а казалось -- видел все эти годы во снах. Зелень глаз, жгучее пламя верного сердца, теплые губы и упрямую морщинку между нахмуренных темных бровей....
Души тянутся друг к другу, переплетаясь; поэтому очень сложно пережить потерю большой любви или кого-то очень близкого. Рвутся связи, теряются силы и целые клоки души, и порой она просто не способна восстановиться после утраты.
- Месть — путь в один конец, и назвать этот конец хорошим я не могу.
— Наш брат-мужик без женского присмотра со временем дичает и дуреет.
Прошлое — это такая специальная штука, которая никогда не отпускает и не даёт забыть о себе, всплывая в самый неподходящий момент.
Агрессивных расистов вообще редко любит кто-то, кроме них самих.
Когда единственный стимул жить - назло всем врагам, это не очень-то хорошо.
Грохнули шаги, и в проёме купе проводника, где сидели мы с аптекарем, возникло... Судя по криво сидящей и грязной тёмно-зелёной форме, оно было местным шерифом.
- Всем нормальным людям нужны рядом живые души. Близкие. И дело не только в общении. Души не терпят одиночества, в одиночестве они... звереют.
- Юриспруденция - это явно было не его, они очень страдали друг от друга и расстались с облегчением.
- Учителя - люди суровые, они кого хочешь в узел завяжут. А некроманты - существа трепетные и нервные, травмированные службой.
Жить с тем, кого не любишь, боишься и кому не веришь - это всегда мука.
Адмирал Дрянин был чертовски хорош собой — назло фамилии, вопреки званию.
- Женщин вообще принято пропускать вперед, а уж когда мужчины трусят - особенно, - язвительно протянула она, обводя присутствующих насмешливым взглядом. -
Гордость, зависть, обида, месть – это мотивы для стада. Стадом управляет тот, для кого существует единственный мотив, его выгода.
жизнь хоть и долгая, но – конечная, и глупо тратить ее на обиды. Тем более – обиды на родных. Ведь они друг у друга есть только в единственном экземпляре, а потом уже поздно что-то менять: это не та ошибка, которую можно исправить, второго шанса не выпадет. Сложно ценить родителей, пока они живы, а когда их не станет – будет мучительно больно за каждую не проведенную с ними минуту.
Для некоторых мечта о каком - то событии гораздо важнее этого события.
Сильный огонь быстро прогорает, а ровное тепло может греть всю жизнь.
— Взять на воспитание ребёнка убитого врага благородно и справедливо: кровь продолжает жить, просто подчинившись более сильному.
— Жутковатые обычаи, — задумчиво качнула головой Ида.
— Хочешь сказать, в Транте таких не существовало? Впрочем, да, там было принято вырезать всю семью сразу, включая детей. Очень мирно, — улыбнулся Маран.
— Боль — это самое простое, что есть в жизни человека, — спокойно продолжил незнакомец, таким же слитным и изящным движением возвращая кутру обратно и пряча исчерченную спину. — Она прекрасна тем, что к ней легко привыкнуть. А ещё она ведёт за собой страхи, и если перестать её бояться, остальные страхи уходят сами собой. Жизнь длинная, шайлие, ты еще узнаешь боль и научишься с ней жить. Или умрёшь. Это неизбежно.
Так вот, эльфы красивы, но, на мой вкус, для того, чтобы кого-то считать привлекательным, недостаточно скульптурной правильности лица и отработанной одухотворённости взгляда. В красивом сосуде должно быть что-то ещё. Пусть даже яд, он тоже порой завораживает.
Зорька встрепенулась, заволновалась и задергалась. Не сразу Дмитрий сообразил, что это она пытается вздыбиться или поддать задом: брыкалась кобыла столь же лениво, как шла. Когда он осадил ее, гнедая оглянулась с явно отпечатанным на морде изумлением. Кажется, впервые в жизни ей достался наездник, который знал, как обращаться с верховыми. Жаль только, саму Зорьку никто не предупредил, что она — именно такая.