Рассказ
Человек лежал на койке возле окна в одной из палат французского военного госпиталя в Тулоне. Доктора Дюмэна, устроившего мне экскурсию по этажам, позвали в соседнюю палату - к пациенту, у которого начался бред, но перед тем, как уйти, он успел сказать мне, что человека зовут Бонно и что два дня назад тот выстрелил себе в грудь в казарме форта.
Мистер Чидден находится под каблуком. И у кого! У собственной сестры!
И тут ему выпала удача: предложение работать клакером в театре. Однако в первый же день вместо того, чтобы аплодировать, в чём и заключается его работа, он освистал труппу, ибо спектакль ему не понравился.
Некоторые казалось бы сильные люди пасуют, поддавшись чувству ревности. Вот и этот крутой парень, Ричард Горрин, расплакался, уверенный, что девушка предпочла ему какого-то поэта.
Кристиан Гайи — известный французский писатель. В юности увлекся джазом, пытался сделать карьеру саксофониста. Затем переключился на психоанализ и даже открыл свой кабинет. К литературе обратился в 1980-е годы и с первых же публикаций привлек внимание необычной манерой письма. Автор балансирует между мыслью высказанной и потаенной, фразой завершенной и оборванной, крупными планами и деталями. Он кинематографично меняет ракурсы, создавая джазовый ритм повествования и погружаясь в легкий абсурд....
Марлоу предстоит поработать в качестве охранника мелкого гангстера, попутно разбираясь в тонкостях фразы «взять на карандаш».
Агент полиции под прикрытием Пит Энглич обратил внимание на подозрительное поведение белой девушки в «черном» квартале. Вмешавшись в ситуацию, он попадает в полицейскую засаду, устроенную для поимки шантажистов знаменитого актера. Однако все оказалось сложнее, чем банальное вымогательство...
Мэри понимает его. И Шерлоку впервые в жизни кажется, что у него действительно могло бы что-то сложиться с другим человеком: что-то цельное, сильное и правильное. Если бы только их связь не была настолько неправильной, подлой и убийственно необходимой им обоим — он вновь и вновь обещает себе закончить всё в следующий раз, но…
Навеяно Борхесом. К жанру ужасов сей выверт моего сознания относится весьма условно. Местами, возможно, проберет морозец, но не до костей, а в целом, на мой взгляд, все вполне оптимистично. Но первый читатель сказал, что это «ой-как-страшно», и я решила на всякий случай предупредить остальных.
И да, это рассказ, так что никакой проды не подразумевается :)
Тони Резек — детектив отеля. Одна из гостей отеля, симпатичная молодая женщина, Ева Кассиди, пять дней не выходит из гостиницы, ждёт любимого, который должен прибыть. Но ее любимого ждёт не только Ева. Крутые ребята, которым он должен много денег, караулят снаружи.
Как поступить Тони?
Ева ему нравится, но среди крутых — его брат.
По местному поверью крик маленькой новозеландской совки, под названием Ру-ру, приводит к смерти. Так ли это и проверил Кейли Бриджмен, пытаясь записать её крик в ночном лесу. А утром, после шквалистого дождя, его коллеги по туризму, нашли его труп. Несчастный случай, но некоторые факты дают повод сомневаться в этом. Всё решает магнитофонная запись.
Танюшка уже выучила часы и знает, когда мама вернется с работы. Она никогда не задерживается. И Танюшка с Оленькой собирают к её приходу букетики из всех цветов, что могут найти на улице.
Никто не готовиться к смерти заранее. Уход из жизни — это естественный порядок вещей. Просто как дождь. Но одно дело понимать это разумом и совсем другое душой. Всегда трудно, когда умирает кто-то близкий или родной. Жизнь продолжается. Но чтобы к этому прийти нужно время.
Большой бревенчатый дом стоял в глубине двора, в переулке, укрытом ветвистыми тополями, и не всякий прохожий заметил бы его, особенно в сумерки, особенно в метель, когда мокрый снег залепляет все на свете, и слепит глаза, и сбивает с пути...
Еще с вечера Бергер объявил теще, что завтра утром, в воскресенье, его приедут снимать.
- Как снимать? - чуть встревожилась теща.
- Ну как снимают! Для кино! На заводе меня уже сняли около моей машины: включаю ток, заправляю деталь, делаю опытную шлифовку...
У всех людей бывают какие-нибудь родственники, ну хотя бы дальние. А у Павлюка никого не было. Жил один он в каменном подвале на Маложайке...
Старая повитуха свесила ноги с постели и протерла кулаками глаза. Яркий, неумолимый свет солнца уже заполнил дом, начертив на полу напротив открытой двери ослепительно-белый прямоугольник. Старуха подвинула ноги в сторону, чтобы солнце не сожгло их, и осторожно попробовала вдохнуть воздух. Она заранее смирилась с мыслью, что сегодня — один из тех дней, когда каждый вздох не столько наполняет легкие кислородом, сколько иссушает их. Стоит только пошевелиться — ну, например, смахнуть со лба...
Необыкновенно печальную эту, хотя и сугубо частную, нижеследующую историю, со столь же романтическим, сколь и непривычным для нас скандалезным оттенком, любой непредвзятый исследователь, пожелавший надежно приблизиться к истине, начал бы, думаю, непременно еще с похорон профессора Дукса...
Как-то раз во время своих летних странствий я остановился в одном из приволжских городов. Был воскресный день. Мне надоело слоняться у пристаней, и от нечего делать я пошёл в зоологический сад. Сад был плохонький. Несколько волков бегали за проржавевшими решётками. Рядом на меня уставились пять острых лисьих морд. Были тут ещё понурый бизон, несколько журавлей, дикобраз. Но больше всего народу стояло в крайней аллее, где за частоколом и небольшим рвом сидел под открытым небом большой бурый...
Шаль эту мы выбирали вместе: боцман и я. Накануне Трофим Егорович Штыренко пришел в мою каюту, помялся немного, спросил, чтобы соблюсти приличия, не засоряется ли у меня умывальник, отвернул кран, пустил воду, убедился, что все исправно, а потом, как бы собираясь уходить, смущенно обминая на себе робу, проговорил: – Вы не будете такие добрые, что завтра сходите со мной до города? Хочу посмотреть гостинец для жинки. Шаль там какую иль, мабуть, одеяло и прочее. В целом сказать, чтобы была память...