Джеймс Джойс, великий ирландский писатель, классик и одновременно разрушитель классики с ее канонами, человек, которому более чем кому-либо обязаны своим рождением новые литературные школы и направления ХХ века. В настоящее издание вошел сборник психологически тонких новелл «Дублинцы», по мастерству не уступающих рассказам Чехова, а также роман «Улисс» (1922) – главное произведение писателя, «божественное творение искусства», по словам Набокова определившее пути развития искусства прозы и не...
Петр Немировский – киевлянин, выпускник факультета журналистики Киевского университета. С 1995 года живет в США. В Америке первое время занимался журналистикой. Потом овладел специальностью нарколога/психотерапевта и с тех пор работает в различных наркологических лечебницах Нью-Йорка. Свой первый рассказ написал в 1999 году. С тех пор, по признанию самого автора, началась его настоящая жизнь. Для писателя Немировского не существует «распада связи времен», нет пропасти между поколениями,...
Адам Ведеманн — поэт и прозаик, чья оригинальная жизненная и творческая философия делает его одним из наиболее заметных молодых авторов Польши. В своем цикле рассказов он обращается к самым прозаическим подробностям жизни (потому и причислен критикой к «баналистам»), но в то же время легко и ненавязчиво затрагивает сложнейшие темы метафизического и философского свойства. Литератор новой генерации, он пишет беспафосно, как бы «между прочим», играя в своего рода игру: повсюду оставляет загадки и...
«Кругосветное странствие Раби Петахии Регенбургского» – сочинение, принадлежащее перу еврейского путешественника Раби Петахии. *** Автор совершает кругосветное путешествие, посещая страны Востока и Святую землю. Родной город Раби Петахии, Регенсбург, также известен как еврейские Афины и местопребывание многих выдающихся ученых и законоведов.
В этот сборник – впервые на русском языке – включены ВСЕ романы Оруэлла. «Дни в Бирме» – жесткое и насмешливое произведение о «белых колонизаторах» Востока, единых в чувстве превосходства над аборигенами, но разобщенных внутренне, измученных снобизмом и мелкими распрями. «Дочь священника» – увлекательная история о том, как простая случайность может изменить жизнь до неузнаваемости, превращая глубоко искреннюю Веру в простую привычку. «Да здравствует фикус!» и «Глотнуть воздуха» – очень разные,...
"Она" – это название книги не случайно. Лирический герой – это я, и в то же время – множество иных людей. Принимаясь за любой стих, я всегда видел перед собой лицо, к которому обращаюсь, – реальное, конкретное. С другой стороны, сочиняя, я всякий раз воображал себя кем-то, то есть перевоплощался в тот характер, который' помогал мне творить. Так возникали различные коллизии, связанные с весенним про-буждением чувств и приближением их к безумству, счастьем и страданием, свечением I души и...
Я хотел рассказать историю святого, живущего в наши дни и проходящего все этапы, ведущие к святости: распутство и жестокость, как у Юлиана Странноприимца, видения, явления, преображения и в то же время подозрительная торговля зверями. В конце — одиночество, нищета и, наконец, стигматы, блаженство.
«Сын земли чужой» был опубликован в Англии и США в виде двух отдельных романов — «Плененный чужой страной» (A Captive in the Land — 1962) и «Большая игра» (The Statesman's Game — 1966).
В журнале «Иностранная литература» и издании «Прогресс» 1969 года эти два романа объединены.
Журнальный (сокращенный) вариант.
Действие романа происходит в Италии XIV века. Кола ди Риенцо, заботясь об укреплении Рима и о благе народа, становится трибуном. И этим создает повод для множества интриг против себя, против тех, кого он любит и кто любит его… Переплетаясь, судьбы героев этой книги поражают прежде всего своей необычностью.
«– Чтобы вам не уклоняться от предмета, сказал мистер Гэзельден: – я только попрошу вас оглянуться назад и сказать мне по совести, видали ли вы когда-нибудь более странное зрелище.
Говоря таким образом, сквайр Гезельден[1] всею тяжестью своего тела облокотился на левое плечо пастора Дэля и протянул свою трость параллельно его правому глазу, так что направлял его зрение именно к предмету, который он так невыгодно описал…»
«Комната в доме Марьон де Лорм. Стол на первом плане уставлен винами, фруктами и пр., за ним сидят Барадас, четверо придворных, великолепно одетых в костюмы 1641–1642 годов. Герцог Орлеанский сидит возле, развалившись в кресле. Марьон де Лорм стоит сзади него и подает ему вино. За другим столом Мопра и Беринген играют в кости; другие придворные стоят вокруг и следят за игрой…»
«– Мальчик, мистер Какстон, мальчик! – Отец мой погружен был в чтение. Мальчик! повторил он с видимым смущением, подняв глаза. – Что такое мальчик? При таком вопрос, отец вовсе не думал начинать философического исследования, и требовать у безграмотной женщины, ворвавшейся в его кабинет, решения психологической и физиологической задачи, затрудняющей до сих пор ученых мудрецов: «что такое» – Возьмите первый словарь, и он скажет вам, что мальчик есть дитя мужского пола… т. е. юная мужская отрасль...
Магдалена Тулли — известный польский прозаик и переводчик. «Сны и камни» — один из блестящих дебютов 1990-х. История некоего города (в котором легко узнать черты Варшавы) — антиутопия, рассказ о безуспешной попытке строительства совершенного мира. По словам самой писательницы, «эта книга — не о городе, она — о жизни и смерти». Гротескное переосмысление фактов XX века дало синтез притчи и эпопеи, анекдота и поэмы. В книге нет героев. Зато есть камни, в которых люди тщатся воплотить свой идеал...
Збигнев Ментцель — современный польский писатель, мастер малой формы, автор двух книг коротких рассказов. Его повесть «Все языки мира» вошла в шорт-лист претендентов на самую престижную в Польше литературную премию «Нике» и вызвала множество откликов. Это рассказ об одном дне из жизни героя, нашего современника, пытающегося выразить себя и придать смысл своему существованию. Вместе с тем это и картина жизни обычной польской семьи, разделившей сложную судьбу польской интеллигенции. Зарисовки,...
«Макс Берлянт – обкуренная трубка. Он ездит из Лодзи в Москву и из Москвы в Лодзь несколько раз в году. Он знаком со всеми буфетчиками на вокзалах, в приятельских отношениях со всеми кондукторами, бывал уже и в глубинных губерниях, где евреям разрешается оставаться не более двадцати четырех часов, истекал потом во всех полицейских участках, натерпелся в пути немало издевательств, не раз огорчался и досадовал – и все из-за еврейства. То есть не из-за того, что еврейство существует, а потому что...
«Сегодня, на следующий день после йом-кипур, в самом начале Нового года, мою семью постигло большое несчастье – скончался мой старший сын Миша (Михаил) Рабинович и унес с собой в могилу часть моей жизни, – поэтому я решил заново переписать свое завещание, составленное мною в 1908 году, когда я был болен, в Нерви (Италия).
Будучи здоров и при полном сознании, я пишу свое завещание, состоящее из десяти пунктов…»
«Вы говорите «заботы», «неприятности»? Все у вас называется «заботой»! Мне кажется, с тех пор, как бог создал мир, и с тех пор, как существует еврейский народ, таких забот и неприятностей никто и во сне не видел! Если есть у вас время, придвиньтесь, пожалуйста, поближе и слушайте внимательно, тогда я расскажу вам от начала до конца, со всеми мелочами и подробностями, историю о семидесяти пяти тысячах. Мне, чувствую я, тесно вот здесь, это давит меня, огнем жжет, я должен, должен освободиться!.....
«Красивая древняя река Буг, протекающая на юге между Днепром и Днестром и впадающая, как и они, в Черное море, пересекает две губернии – Херсонскую и Подольскую – там, где, раскинувшись в беспорядке, стоят два еврейских местечка – Голта и Богополь. Оба местечка составляют, собственно, один город, но река разлучила их, словно разорвала пополам, а люди связали мостом, так что оба местечка снова соединились в один город: вот вы как будто в Богополе, а через каких-нибудь пять минут уже в Голте....