Сильва Капутикян (20 января 1919 - 26 августа 2006) — выдающаяся армянская поэтесса XX века.
Её стихов нет в библиотеке ТЛ. А мне так хочется, чтобы были...
Любовь большую мы несем,
Но я — к тебе, а ты — к другой,
Опалены большим огнем,
Но я -твоим, а ты другой.
Ты слова ждешь, я слова жду,
Я от тебя, ты от другой.
Твой образ вижу я в бреду,
Ты бредишь образом другой.
И что уж тут поделать, раз
Самой судьбе не жалко нас,
Что нас жалеть? Живем любя,
Хоть ты — другую, я — тебя….
1945 (перевела М. Алигер)
Часы ожидания
Не пришёл ты… И ночь почернела в тоске.
Вот и сердце моё, как пустой переулок.
Лишь клюёт тишину чей-то шаг вдалеке,
Чей-то шаг запоздалый, тревожен и гулок.
Я надеюсь ещё. Я впиваюсь во тьму,
Я ловлю, как шаги нашу улицу мерят,
Вот всё громче, всё ближе к крыльцу моему,
Вот сейчас подойдут и затихнут у двери…
Но шаги, удаляясь от двери моей,
Раздаются в тиши всё спокойней и строже…
И болит моё сердце сильней и сильней,
Будто топчет сейчас его каждый прохожий.
1945 (перевела И. Снегова)
Нет для тебя ни преград, ни помех,
Чтобы творить чудеса надо мною,-
Сделать меня красивее всех,
Радостней всех под этой луною.
Можешь весь мир движеньем одним
Или одним лишь зовущим взглядом
Мне подарить — и поднять над ним,
Чтоб оказалась я с солнцем рядом!..
Дай же мне юность изведать вновь,
Дай же мне силы мои измерить,
Дай мне поверить в твою любовь —
Дай мне поверить, дай мне поверить!..
1956 (перевела М. Петровых)
Армянские глаза
Где ни встречу его: на лице ль малыша,
У крестьянки морщинистой и седоглавой, -
Узнаю этот взор: в нем сияет душа.
О, армянские очи, прекрасны всегда вы!
Отразившие древних времен маету,
Сквозь беду и бесправье, сквозь боль вековую
Как смогли пронести вы свою красоту,
Задушевность такую и ясность такую?..
1957 (перевела Э. Александрова)
"Родовой кинжал" - Александра Руда
Тролль замолчал, я скосила на него глаза. Драниш поглаживал шрамы пальцами и невидящим взглядом смотрел вперед. Очнулся он от раздумий не скоро.
— В общем, если бы не Ярик, помереть бы мне тогда. И смерть моя была бы поганой. А он надорвался, но меня из пропасти вытащил. Да, я ни разу не видел, чтобы он так из себя выходил. Когда я еле-еле ходить начал, наш капитан явился, сам бледный, синяки под глазами, но поколотил меня так, что думал — опять помирать буду. Но я не помер, это же от любви было. Папаша, помнится, иногда так зарядить мог, что три дня отлеживаться приходилось. «Это от любви, — воспитывал он, — чтобы из нас приличные тролли получились, чтобы не стыдно перед народом было».