Посвящается Их Императорским Высочествам
Великим Княжнам Ольге Николаевне
и Татьяне Николаевне
Молитва
Пошли нам, Господи, терпенье
В годину буйных, мрачных дней
Сносить народное гоненье
И пытки наших палачей.
Дай крепость нам, о Боже правый,
Злодейство ближнего прощать
И крест, тяжелый и кровавый,
С Твоею кротостью встречать.
И в дни мятежного волненья,
Когда ограбят нас враги,
Терпеть позор и униженья
Христос, Спаситель, помоги!
Владыка мира, Бог вселенной!
Благослови молитвой нас
И дай покой душе смиренной
В невыносимый смертный час...
И, у преддверия могилы,
Вдохни в уста Твоих рабов
Нечеловеческие силы
Молиться крепко за врагов!
17 Октябрь 1917
Елец
(Это стихотворение было послано в октябре 1917 года через графиню А.В. Гендрикову Их Императорским Высочествам в г. Тобольск - С. Бехтеев)
Из книги "Меч в терновом венце"
https://topliba.com/books/478589, где собраны стихи незаслуженно забытых поэтов, связавших свою жизнь с Белым движением.
Джон Шемякин «Дикий барин в домашних условиях»
Ездил в глухомань опять.
А в глухомань зайди – Пикадилли. Не рыбаки, так грибники. Не грибники, так пикники. Не пикники, так собачники. Не собачники, так молись, что этот дядя, бегущий за тобой с таким топором, в таком плаще и с таким взглядом, – Александр Сергеевич Пушкин, пиит известнейший, тончайший лирик.
В городе выбежишь в одной накинутой простыне из подъезда – никому не интересно, пару раз лениво сфотографируют, и это почётный максимум. Хотя и зима, и простыня, а ты генерал полиции и к тому же блондинка скандинавского типа. Все пресыщены.
Обрыв. Под обрывом – омут. Сомы по три метра на дне брёвнами вповалку лежат. Вспоминают, как жрали монахов в XVIII веке. Обрыв – грязь и мокрая трава.
Снова бабка с ножом, но куртка другая и на башке пакет ашановский от сырости.
В глухомани глазеют, чтобы самим не участвовать. Это тонкость важная.