Про ревность и наследственность
1) Про маменьку
— Саша, оказывается, наш сын ревнивец? — заметила маменька с некоторым удивлением, а батюшка хохотнул:
— Так Оленька, есть в кого…
— А в кого? — сделала маменька удивленные глаза. — Уж не скажешь ли, что в меня?
— Так в кого же еще? — опять хохотнул батюшка. — Не при молодежи будь сказано, ты у меня такая ревнивица, что Ивану до тебя далеко. Вот, как-то…
Маменька многозначительно хмыкнула.
— Батюшка, расскажи! — сразу же загорелся я.
— С-Саш-ша не вздумай, — зашипела маменька так, что Анька посмотрела на нее с уважением. Есть куда расти!
— Да ладно, мы никому не скажем, — пообещал я, а девчонки тоже с мольбой уставились на госпожу Чернавскую.
— Маменька, ну, пожалуйста… — протянула Анька.
— Маменька, мы и на самом деле никому не скажем… — присоединилась Лена.
Не выдержав общего напора, маменька сдалась, махнула рукой, заулыбалась.
— Ладно, чего уж там, рассказывай, давно дело было, только не слишком усердствуй.
— Точно уже не упомню — через два месяца после свадьбы, может и позже, да это неважно, — принялся рассказывать батюшка, — сплю я себе, четвертый сон вижу, и вдруг — толчок в бок. Спросонок ничего понять не могу, а Оленька — молодая жена, злобно так смотрит…
— Ну, не злобно, не преувеличивай, — перебила маменька.
— Ладно, не злобно, а довольно-таки сердито… — поправился отец, но его вновь перебили:
— Саша, скажи так — озадаченно. Что ты — то злобно, а то сердито? Я что — монстр какой-то?
— Так вот, молодая моя супруга, не злобно, и не сердито, а озадаченно спрашивает — ты, Сашенька, почему с Лизкой Шаховской целовался? Я со сна и понять ничего не могу — что за Лизка? Отродясь никаких Шаховских не знал…
— Как это ты не знал? — возмутилась маменька. — Она вместе со мной в гимназии мадам Бернс училась, пока ты в пажеском корпусе штаны протирал. Ты ее и в Петербурге видел, когда меня у батюшки навещал, и в поместье родительское она при тебе приезжала. Ты с ней даже танцевал, раза два. Помню, как она тебе глазки строила!
— Так я спросонок и свое-то имя не сразу вспомню, а не то, что какую-то Лизку, — засмеялся отец. — Оленьке приснилось, что я с Лизкой целуюсь, сразу проснулась и возмущаться начала. Можно подумать, я виноват.
— Конечно ты виноват, — хмыкнула маменька. — Муж всегда во всем виноват — он и за погоду отвечает, и за сны. За двадцать с лишним лет мог бы понять. А я сплю себе, а мой суженый с какими-то Лизками целуется. Безобразие!
2) Про Ивана Александровича
Я прошел в комнату и обомлел — моя Леночка целовалась с кем-то из великих князей, а тот уже увлеченно шарит ручонками по ее телу, мнет платье.
— Не помешал? — вежливо поинтересовался я.
— Ваня, это не то, о чем ты подумал! — выкрикнула Лена, а князь, нисколечко не смутившись, сказал:
— Господин Чернавский, мне понравилась ваша жена. И что здесь такого? Я оказал вам великую честь.
— Ваня, ты чего?
Да, а чего это я? Никаких великих князей и близко нет, я в спальне, а сонная Леночка, приподнявшись на локте, с беспокойством смотрела на меня.
— А что такое?
— Ты во сне стал кричать, да так громко, что меня разбудил, — пожаловалась любимая. — А еще — возможно, что мне послышалось, ругался и хотел кого-то из окна выкинуть. Неужели что-то по уголовному делу приснилось?
Фух, слава богу, это всего лишь сон. Приснится же такое. Уж лучше бы что-то из уголовного дела. Нет, тоже не надо. Но все равно… Любимая женщина целуется невесть с кем. Почему я решил, что это великий князь? Я из семьи Романовых только императора видел. Просто, заранее знаю, что все «великие» дегенераты и бездельники.
После того, как отец сообщил о предстоящем концерте, а мы с Леночкой принялись репетировать, я себя основательно накрутил. Стало казаться, что на мою Леночку положит глаз какой-нибудь высокородный ловелас. Я в своем собственном воображении такого себе напридумывал, что вслух не осмелюсь сказать. Я даже успел развестись с женой и на каторгу сходил за убийство кого-то из великих князей.
— Ты зачем с князем целовалась? — строго спросил я.
— Чего? — не поняла Леночка.
— Сон мне плохой приснился, — пояснил я. — Снилось, что ты с кем-то из великих князей целуешься. Вот я и спрашиваю — зачем ты с ним целовалась?
— Да? — хмыкнула Леночка. Улеглась, нежно меня обняла, прижалась. Сладко зевнув, сказала: — Оказывается, яблочко от яблони даже во сне недалеко катится… С чего бы мне с чужими мужчинами целоваться, если у меня есть ты?
Что за яблоко? А, так это она маменьку вспомнила, которой нечто подобное приснилось. А ведь могло что-то похуже присниться.
— Спи, глупый.
— Заснешь тут… — пробурчал я.
Леночка снова приподнялась на локте:
— Знаешь, что бы своему мужу сестрица Анна сказала?
— В смысле? — не понял я.
— Так вот, я тебе тоже скажу, в духе нашей сестрицы — щаз как дам по лбу, все глупости вылетят!
М. Булгаков. "Мастер и Маргарита"
***
Люди, как люди. Любят деньги, но ведь это всегда было… Человечество любит деньги, из чего бы те ни были сделаны, из кожи ли, из бумаги ли, из бронзы или золота. Ну, легкомысленны… ну, что ж… обыкновенные люди… в общем, напоминают прежних… квартирный вопрос только испортил их…