The night was drawing in, and the house felt more and more like a glass cage, blasting its light blindly out into the dusk, like a lantern in the dark. I imagined a thousand moths circling and shivering, drawn inexorably to its glow, only to perish against the cold inhospitable glass.
На лице Джорджа появилось знакомое мне отсутствующее выражение, делавшее его похожим на страдающую от запора сову.
У меня есть для тебя еще одно словечко: венчик для яиц.
Я тряхнула головой, и тихо ответила, маскируя свои слова шумным дыханием.
— Идиот. Венчиком для яиц захочешь — не убьешь. И вообще «венчик для яиц» это три слова, а не одно.
— Если постараться, можно убить чем угодно.
— Тебе видней. Но я не собираюсь делать Холли ничего плохого. Ведь она просто…
— Если бы я не торчал в этой банке, — начал череп, — я бы придушил ее для тебя. В подарок. Но ведь ты и сама можешь доставить себе такое удовольствие. Кстати, удавить ее ты можешь прямо здесь. Шарфом, например, или даже складной вешалкой для одежды.
Лучше и не пытаться поймать жар-птицу за хвост. Даже если поначалу не погоришь, то потом тебе за это все равно либо голову отрубят, либо в кипяток кинут.
Вот точно не повезло с соседом. Но, как говорится, соседей не выбирают – соседями становятся.
Жанна считала, что у нее дар – приручать детей и котов.
Говорят, тот, кто переживает клиническую смерть, видит свет в конце туннеля или собственное тело на операционном столе или кровати. Я ничего не видела. Просто темнота и все.
Кот приоткрыл один глаз, без интереса глянул на меня. И закрыл. Со специфическим выражением на морде, которое могут делать только коты: «В игнор тя, страшилка”.
"… она могла бы сделать доброе дело, подавая пример искренности, высоко держа светильник, чтобы вывести девочку из дебрей лживости… "
"— Я прочитала ту главу, в которой ты пишешь о том что нас ждет после смерти. То есть смотри, что получается. Человек умер, он понял, какие ошибки совершил в жизни. И что дальше? Какие бонусы и награды он получает?
— Характер. У него остается закаленный характер, способный преодолевать трудности.
Тут вмешался Слава:
— То есть Сергей ушел, потому что его характер не позволил ему выдержать больше испытаний?
— Да.
Настя эмоционально всплеснула руками:
— А, вот оно что! До меня дошло, почему Ренат говорит, что хороший человек уходит рано. Ему характер больше не позволяет выдержать.
Я развил эту тему:
— Сама продолжительность жизни не имеет решающего значения. Тут главное — это насыщенность жизни. Один за тридцать лет проживет больше, чем другой за шестьдесят. Имеет значение какая именно жизнь!"Ренат Гарифзянов "Откровения Ангелов-Хранителей. Знакомство с новым медиумом".
Жизнь - жестокая тётя.
Любовь, я понял еще в детском саду, ужасна тем, что не отпускает человека ни на мгновение. Стихи, я думаю, иногда освобождают от себя поэта, наука не круглосуточно будоражит и терзает мысли ученого, а любовь полностью завладевает тем, кто ей поддается. Она либо вовсе и порой внезапно покидает свою жертву, либо пребывает вместе с ней неотрывно, как дыхание или сердцебиение. Даже ночью, даже во сне.
Папа сидел перед компьютером и гладил клавиши. Где-то там, в клавишах, притаился гениальный роман, и все, что требовалось сделать, – это нажать их в правильной последовательности. Вот только кто знает, какая последовательность правильная?!
На другой день Иван Гермогенович как ни в чём не бывало сидел за столом у себя в кабинете.Десять корреспондентов фотографировали профессора, записывая в блокноты его удивительные похождения. А вскоре в одном журнале была напечатана обо всём этом замечательная статья с большим портретом Ивана Гермогеновича Енотова.Кто-то пустил слух, будто профессор Енотов научился превращать слона в муху, а потом все перепутали и стали говорить: «Он делает из мухи слона»Впрочем, может быть, и есть такой профессор, который делает из мухи слона, но про него я ничего не знаю и говорить не буду, потому что не люблю писать о том, чего никогда не видел собственными глазами.
Девушки выглядят просто потрясающе. Каждая ростом не меньше 180 см, с длинными, волнистыми волосами, практически без макияжа. Они словно сошли с рекламы зубной пасты. На их фоне я чувствую себя замарашкой. Какой смысл пытаться, когда в мире существуют такие девушки?
Я пошла, например, в церковь, рассказала про то, что со мной случилось, священнику. А он мне в ответ: “Ну и что? Ты ж не одна такая”. Что это за ответ? Для меня горе не становится меньше от того, что у многих людей умирают дети.
Молчание было таким густым, что его можно было ножом резать и по тарелкам раскладывать.
все власть имущие делились на две категории. Те, кто поддавался на лесть, и те, кто здраво себя оценивал. Первые быстро теряли все и скатывались вниз, вторые очень даже неплохо держались и пролезали наверх. Но первых, увы, всегда было больше.
За что бы вы его ни наказывали, не делайте этого слишком долго. Простите его. Жизнь слишком коротка, чтобы не прощать даже самые серьезные обиды.
Здравый смысл толкает всех делать это. Сопротивляться. Бороться за свою жизнь с силами природы, которые превосходят нас, которые всегда будут сильнее. Трудная задача – идти до конца, умереть или выжить.
В Америке вся эта трогательная родственная близость и братско-сестринские объятия вызывают стойкие подозрения в: педофилии, инцесте, скрытых пороках, подавленном либидо – выбирай, что нравится.
Под подозрением все. Все соблюдают дистанцию. Обнимаются без оглядки только на похоронах. А во всем виноваты знаменитые американцы: не помню, когда она началась, эра публичных постирушек. Все звезды Голливуда вдруг принялись строчить воспоминания о том, как их насиловали отцы, братья, дядья и тети. Захватывающие сюжеты, мечта психоаналитика, всепобеждающая эрекция – Нерон отдыхает. Так что при малейшем подозрении на всякий случай (бдительность – наше главное оружие!) ребенка посылают на тест к психологу, а если вдруг дитя заклинит, или, скажем, дитя оказалось с фантазией, или сердито на папу-маму, которые не купили то и это, – кранты непослушным папам: их начнут таскать на допросы, напустят полный дом социальных работников. И, увы, все это можно объяснить и понять: время от времени страну потрясает известие о какой-нибудь секте, где собственных детей взрослые держат в сексуальном рабстве. Однако за подобные изуверства отвечает все общество скопом – тоже на всякий случай. И пуганое общество не возражает.
«Историком бы я назвал не того, кто записывает случившееся, а того, кто извлекает из него уроки» Ttata
только мученики, которые безропотно переносят все несчастия и пытки, могут пролезть в ту узкую щель, что зовется вратами небесными. А двери ада широко открыты, и царь его награждает своих подданных всеми земными благами, не требуя взамен ничего, кроме разрыва с Небом и его служителямий
К этой встрече он натянул свою лучшую рубашку - вторую из двух имеющихся.
Сперва было доверие. Потом предательство. Одно без другого не бывает. Тот, кому не доверяешь, не может тебя предать.